Книга Искатель, 2006 № 10, страница 10 – Журнал «Искатель», Александр Юдин, Денис Чекалов, и др.

— Добрый день, — вежливо поприветствовал Китайгородцев.

— Здравствуй, — коротко ответил Михаил, окатив собеседника своим черным взглядом.

Держал дистанцию. Не подпускал.

Китайгородцев даже не стал предлагать свою помощь, понимая, что нарвется на отказ. Но о делах заговорил.

— Я хотел у вас спросить, — произнес Китайгородцев. — Наверняка существует план дома. Мне бы взглянуть.

Но и тут фиаско полное.

— Нету плана, — сказал Михаил. — Нету дома. И никого тут нет. Все, что ты видишь, — повел рукой вокруг, — тебе привиделось.

Пошутил недобро так. С вызовом.

Ближе к вечеру Китайгородцев выскользнул из дома, никому ничего не сказав. Он обошел дом и углубился в лес там, где был пруд, а когда от домаего уже нельзя было увидеть, сменил направление движения, по большой дуге огибая дом и лужайку с изумрудной травой, и минут через тридцать пути вышел к обнаруженной им утром лежке, где еще недавно прятался неизвестный наблюдатель. До лежки Китайгородцев не дошел метров тридцать, лег за кустом, мгновенно превратившись из человека в ничем не примечательную кочку, и затаился.

Ночь пришла по-осеннему рано. Дом потонул во тьме — ни огонька. Свою руку вытянешь — не увидишь кончиков пальцев. Китайгородцев не смотрел, а вслушивался. Если тот, кто подглядывает, придет этой ночью, его появление можно будет обнаружить лишь по звуку.

Но никто не пришел. Китайгородцев пролежал в засаде до утра и с первыми лучами несмелого осеннего солнца обнаружил, что лежка пуста. Он продрог и устал. Но готов был повторить все с самого начала. Уже следующей ночью.

Днем Михаил мел листья на площадке перед домом. Махал метлой, будто заправский дворник. По всему видно, что дело для него привычное.

Китайгородцев сел на ступенях крыльца, палку свою инвалидную положил рядом, молча наблюдал за Михаилом, которому такой присмотр явно был не по душе, но он терпел, делая вид, что не замечает Китайгородцева. Завершив свою работу, хотел уйти, но Китайгородцев спросил у него:

— Тут жилье какое есть поблизости?

— Тебе зачем? — недружелюбно уточнил Михаил.

— Вообще интересуюсь.

— На двадцать верст вокруг нет никого.

— Почему такая глухомань?

— Тут был лесхоз. Никто не селился. Одна база отдыха.

— Да, я знаю. А вообще люди тут бывают?

— Какие люди?

— Пос оронние.

— Это кто? — спросил Михаил и посмотрел внимательно.

— Откуда же мне знать? — пожал плечами Китайгородцев. — Может, грибники. А может, и охотники. Вот бывало такое, что выйдет из леса кто-то чужой?..

— Ты об чем вообще интересуешься? — прищурил глаз Михаил.

Неужто он какую-то опасность уловил лично для себя? Китайгородцев не сразу нашелся, что ответить.

— Я же тебе говорил: нет здесь никого, — сказал Михаил внушительно. — Одна только видимость.

А взгляд у него был лживый.

Он знал больше, чем говорил. Никаких сомнений.

Погода испортилась к ночи. Очень быстро, за какие-то минуты, потемнело и хлынул дождь. Китайгородцев понял, что этой ночью ему в засаде не сидеть. Онсмотрел в окно, за которым почти ничего не было видно. Дождь шел сильный. Потоки воды стекали по оконному стеклу. Чтобы лучше видеть, как бушует снаружи непогода, Китайгородцев погасил в комнате свет и вернулся к окну.

За стеклом стоял человек. Китайгородцев отчетливо видел его силуэт в призрачном сумраке позднего вечера. Силясь рассмотреть, кто это такой, Китайгородцев подался вперед, прилип к холодному стеклу, и человек вдруг пошел к нему. Он не шел, а брел странной походкой, какой люди никогда не ходят, и вышел из дождя прямо на Ки-тайгородцева, буквально вынырнул из сплошной стены дождя, и, когда он оказался совсем близко и их с Китайгородцевым разделяло лишь двойное стекло в оконной раме, Китайгородцев его узнал. Китайгородцев попытался открыть окно, но не было ни ручек, ни запоров, это окно, похоже, задраили наглухо, и Китайгородцев жестами показал своему визави, что тот должен оставаться на месте. Он боялся, что человек этот его не дождется, уйдет, поэтому бросился из комнаты вон настолько быстро, насколько ему позволяла его раненая нога. Проковылял, громыхая палкой, по коридору, потом через привычно темный зал, отпер входную дверь и вывалился наружу, под дождь, который в одно мгновение вымочил его до нитки. На ступенях он не осторожничал, а зря. Упал, поскользнувшись, и потом искал в темноте свою палку, без которой он был не ходок. Нашел палку, побрел за угол дома, боясь, что не успеет, что человек исчезнет так же внезапно, как появился. Идти было далеко. Китайгородцев спешил.