Книга Искатель, 2006 № 08, страница 33 – Журнал «Искатель», Алексей Фурман, Станислав Родионов

— И что? — уже меньше засомневался капитан.

— Туда! — приказалЛеденцов.

Мы сели в машину и полетели, оглашая город воем сирены. Мне, конечно, было интересно, но с каких это пор следователь прокуратуры участвует в погонях? Такое бывает только в киносериалах. Борис вел машину, Палладьев держал связь с центром.

— Товарищ майор, погоня отстала от него километра на четыре…

Нет ли у Бесюка оружия? Ему терять нечего. Впрочем, с оперативниками я ничего не боялся…

Сперва кончился город. Затем слева появилась речка. И когда майор заглушил двигатель, я понял, что приехали. Мы вышли из машины…

И верно, место узкое. Справа белели лобастые валуны полированного камня, наваленные выше человеческого роста. Как холмы черепов на сказочных развилках дорог. Слева, далеко внизу под обрывом, пузырилась коричневая река Прутинка. Словно закипающий кофе.

— Да тут ремонт, — сказал капитан, указывая на асфальтовый каток и холмики застывшего гудрона.

— Это еще и лучше, — решил майор.

Я не понимал, почему лучше и что задумал Борис. Почему речка зовется Прутинкой, если широка и глубока? И отчего вода рыжая и несется, словно горная, хотя кругом равнина?

— Едет, — расслышал майор.

Свою машину с Палладьевым он поставил поперек дороги. Да еще каток. Не проехать. Но нашу машину можно сбить и перекувырнуть. Сам же майор меня удивил: он присел за этот самый асфальтовый каток. Я прижался к валуну…

Белый «Москвич» возник как парус, который сорвало и гнало по дороге с большой скоростью. Он слегка притормозил, но, сообразив, что это ловушка, ринулся вперед. Как я и предполагал, уперся в милицейскую машину и медленно, черепашьим шагом, двинул ее в сторону обрыва. Я оторвался от валуна. Что он хотел сделать? Подставить нашей машине плечо, утяжелить ее своим весом, броситься камнем?.. До обрыва осталось метра полтора… Почему майор не стреляет?

Резкий хлопок и что-то вроде гула… Асфальтовый каток пополз тяжело и несокрушимо. Своим многотонным каталом он уперся в бок «Москвича» и стал двигать его к обрыву, легко, как детскую коляску. До кромки метр, полметра… Не знаю что, но мне хотелось что-то крикнуть майору. Видимо, чтобы он остановился. Но майор не остановится.

«Москвич» завис над пропастью… Секунда, вторая, третья… И, скрипнув, перекувырнулся и запрыгал по каменистым выступам, как игрушечный. Отлетело колесо, бампер,дверца… В воду он вошел носом и мгновенно, словно опытный ныряльщик. И ничего не осталось, кроме бегущей кофейной воды.

— Боря, там же был человек…

— Нет, никого не было.

— Как же… Учитель физкультуры.

— Сергей, это не человек.

В длинном узком зале, погруженном в полутьму так, что не было видно потолка и массивные квадратные колонны, возносясь вверх, терялись в темноте, у самой стены с огромным витражом, на котором в неразличимых во тьме красках были изображены: луна, серебрящаяся под ней дорожка, разрушенная колоннада, лежащая задумчивая собака, другая, воющая на ночное светило, ползущий в песках рак, — на высоком, массивном троне сидел молодой бог, и от самых дверей зала к его ногам тянулась лунная дорожка, подобная той, на витраже.