Онлайн книга «Искатель, 2006 № 08»
|
— Что самое ужасное из того, что ты видел в жизни? — спрашиваю я и сам удивляюсь, до чего трепетно ожидаю ответа. На секунду задумавшись, он отвечает: — Я видел, как состарилась Елена Прекрасная. Я этого не наблюдал — как-то не задумывался даже, — но, представив, соглашаюсь. В конце я прошу его показать мне Полину. Охранник неожиданно соглашается и ведет меня ухоженными коридорами с гобеленами на стенах. — Раньше я боялся пускать к ней кого-нибудь: не дай бог разбудят, — говорил он. — А теперь боятся все остальные. Мы обросли бытом, нам есть что терять. Кто знает, что случится с миром, если поцеловать Полину? Мы замерли на пороге просторной светлой спальни. Множество стрельчатых окон от пола до потолка рассеивали свет зари ажурными складками тюля. Посередине, на округлом ложе, среди смятых шелковых простыней спала девушка. Ее белокурые волосы разметались по подушке, щеки были покрыты легким румянцем. Ее грудь нежно вздымалась и опускалась. С легкими невнятными звуками она немного ворочалась, ее ресницы трепетали, готовые распахнуться, и меня вновь пробрала дрожь: ведь перед пробуждением снятся самые яркие и живые сны. И самый чуткий сон — перед пробуждением. А если вначале заснула эта девушка, а уж потом появился Пта?.. — Она в этом состоянии уже сто миллиардов лет, — я шепотом попытался успокоить самого себя. — Это для нас, — возразил охранник. — Для нее прошли считанные секунды. Я больше не мог смотреть, как готовятся открыться ее глаза, и, почувствовав это, охранник вывел меня наружу. Осознание того, что светлые глаза могут распахнуться в любое мгновение, делало бессмысленными любые планы и интриги. В эти последние мгновения хотелось просто надышаться миром: горами, снегом, рассветом. И я дышал, дышал полнойгрудью, но секунда падала за секундой и ничего не происходило. Я удивлялся, как живет охранник? Постоянное ощущение занесенного над головой меча свело бы меня с ума. И поэтому я уходил и, поднимаясь по лестнице, приходил в себя. В конце концов, ситуация не меняется уже огромное количество лет, да и не знает никто, случится ли что-нибудь при пробуждении Полины. Эти посещения помогали мне ждать дальше и вслушиваться в новости с Ожерелья: серии ядерных ударов по землям многочисленных желтокожих людей, геноцид индуистов, теракты с горного пояса — и недоумевать, и вновь беспокойно гулять по ущельям и изломам скал, четко контурирующимся на фоне огромного лунного диска. А когда я вернулся, сразу почувствовал чужое присутствие. Согласно этикету, гость не показывался на глаза, пока трон был пуст. Я надменно прошествовал по лунной дорожке, опустился на сиденье, тело автоматически приняло жесткую деревянную позу. Секунда упала в неподвижность, а потом гость выступил из тени колонн в проход: тяжелые армейские ботинки, пятнистые штаны, обнаженный торс, перевитый ремнями, над мускулистыми плечами гордо вскинута пернатая голова. Лунный свет матово блеснул в круглом птичьем глазу и пробежал ручейком по стволу винтовки, которую Гор небрежно держал в левой руке. Я молча разглядывал его. — Мои приветствия, Себек. Я на миллиметр склонил голову: — Как дела на Небе, Страж? — Змей ходит в своих глубинах, но на священную ладью не покушался. Я ностальгически усмехнулся — Гор занял мое место. Когда-то я стоял на носу барки Ра, сжимая в правой руке гарпун, и мир был юн тогда, и змей Апоп тоже — юн и нагл. |