Книга Там, где тишина, страница 61 – Эллиот Харпер

Усмехнувшись, Билли отрицательно покачала головой.

– Жутковатый тип. – Адам указал на статую Дровосека и огромный топор в его руке. – Это ведь из детской сказки?

Билли мгновенно изменилась в лице и воскликнула:

– Не говори, что не читал «Удивительного волшебника из страны Оз»!

Адам пожал плечами и набрал воздуха в грудь, будто собирался признаться в каком-то постыдном поступке, совершенном в детстве.

– Я читал детективы Хичкока про трех сыщиков.

– И как я сразу не догадалась, – хмыкнула Билли и очень внимательно посмотрела на него. – Что ты там, кстати, говорил про «я не сразу родился агентом»?

Хохотнув, Миддлтон проследовал за ней в парк Оз по дороге из бледно-желтого кирпича, время от времени замечая под ногами выгравированные надписи, прочитать которые он смог бы разве что с фонариком в руке, стоя на коленях и уткнувшись лицом в землю. Но сейчас не время для этой йоги, и куда больше Адама интересовал другой вопрос: почему они с Билли пришли именно сюда? Он бы на ее месте ограничился обычной поездкой в бар с Лео. В случае с Адамом все было предельно просто и понятно. Но это же Билли. С ней никогда не бывает «все ясно» или «вполне предсказуемо».

Может, ее инстинктивно тянет ко всей этой сказочной тематике? Вспомнить хотя бы ее появление в «Эль-Кастильо» в костюме единорога. Да, это было частью униформы, но ведь выбор она остановила именно на нем. Интересно, она вернула костюм или он все еще лежит у нее дома? Адам осторожно покосился на Билли. Нет, лучше обойтись без уточняющих вопросов.

– Раньше я… часто бывала здесь, – наконец заговорила она, неторопливо следуя по дороге, которую в свое время исходила вдоль и поперек. – Мне исполнилось семь, когда я впервые приехала сюда вместе с тетей, – ее голос дрогнул. – Мы вышли на автобусной остановке рядом с огромной детской площадкой в Линкольн-парке, купили пирожные с шоколадом в маленькой французской пекарне на углу Уэст-Диккенс и Кларк и… пришли сюда. Потом это стало нашей традицией, – грустно улыбнулась Билли. – Автобус, пирожные, прогулка до парка. Каждую первую субботу месяца, до тех пор, пока тетя Лидия не… заболела.

Адам бесшумно выдохнул.

Вот оно. Болевая точка, по которой ударила Габриэлла на глазах у других людей. Но за что? В чем, по ее мнению, виновата Билли?

Да, все переживают утрату по-своему и выражают скорбь разными способами, но какой поступок заслуживает такой жестокости по отношению к близкому человеку?

Прикусив губу, Билли задумчиво разглядывала камни под ногами и свои ботинки, испачканные в пыли парковых дорожек.

– Она не знает, о чем говорит, – тихо сказала Билли. – Габи. Она… не понимает. Я не должна злиться на нее, но она… каждый раз так сильно бьет. Продолжает винить меня, и это… нечестно.

Шмыгнув носом, Билли посмотрела на зеленый участок, огороженный невысоким забором. Табличка гласила: «Добро пожаловать в сады Изумрудного города: наслаждайтесь покоем и тишиной».

Они с тетей Лидией разговаривали здесь обо всем на свете, гуляли и всегда сидели на одной и той же скамейке, откуда была видна часть парка, где отдыхали и другие люди – играли, лежали на траве, общались или проводили время за книгами. У Билли и тети всегда были в запасе бутерброды с ветчиной, зеленью и двойным сыром, смазанные изнутри соусом, сделанным по домашнему рецепту. Билли обещала себе, что непременно научится его готовить, но каждый раз бутерброды получались недостаточно вкусными – не такими, какими их делала тетя Лидия. С ее уходом вообще все перестало быть таким, как прежде, и Билли с опозданием поняла, что не запомнила многое, чему должна была научиться у нее. А еще она не сказала тете то, что хотела сказать в последние минуты ее жизни.