Книга Там, где тишина, страница 81 – Эллиот Харпер

Как и Адам, Роберт придерживался идеального порядка в квартире, пусть и обставил ее бо́льшим количеством предметов интерьера, чем Миддлтон. В отличие от него, в обители Андерсона каждый сантиметр отталкивал всей своей бездушностью, на фоне которой и «музей» Адама выглядел самым оживленным местом в мире.

Да, ФБР изучило квартиру от пола до потолка, но… кто знает, может, на этот раз они упустили то, что выведет Билли на след Роберта.

У этого любителя причинять боль и страдания оказались высокие требования к комфорту: он снял просторный люкс с видом на озеро Мичиган. Обходя его метр за метром, Билли тщательно осматривала все, на что падал взгляд: ощупывала тумбы и плинтусы, простукивала стены, заглядывала под мебель и за нее, проверяла розетки, все детали интерьера, подсвечивала карманной ультрафиолетовой лампой поверхности и водила по ним маленьким сканером, определяющим наличие любых сторонних сигналов или припрятанных устройств. И все это – чтобы найти любую зацепку. Даже самую крохотную.

Возможно, она хваталась за соломинку, опасаясь, что Адам и Лео завернут ее план, а потом и выведут из расследования. Билли могла и сама добровольно выйти из дела, но это не спасло бы ее от ответственности за изначальное промедление в Остине и груза вины за смерть Трисс и Ирмы.

Нет, Билли твердо решила: она прекратит поиски, когда Роберт Андерсон сядет за решетку и ответит за каждое совершенное преступление – будь то кража или убийство.

Потратив на осмотр апартаментов два часа, она вернулась в гостиную и без сил опустилась на три небольшие ступени, ведущие от центральной части комнаты к выходу в коридор.

«Чертов Андерсон, – думала она. – Больной отморозок. Больной на всю его голову отморозок. И как под маской изворотливой финансовой крысы все это время скрывался гребаный псих с запросами на БДСМ и садизм?»

Билли с раздражением посмотрела на огромную картину с полуобнаженной женщиной, которую Андерсон разместил над своим камином.

«Да кем ты себя возомнил? – продолжала возмущаться она. – И кто дал тебе право распоряжаться чужими жизнями, никчемный ты кусок дерьма? У тебя всегда и все было вот так легко? Захотел – украл. Захотел – убил. Неважно, что и кого, – главное удовлетворить свои садистские потребности? Ты врал, обкрадывал, обводил вокруг пальца, соблазнял, охотился, мучил, пытал, убивал – а потом как ни в чем не бывало возвращался в эту квартиру и хлебал свой дорогущий виски».

Было бы здорово взять и объяснить его поведение социопатией или обычным биполярным расстройством. Сегодня он один, завтра другой, а общего между этими личностями – лишь всецелое пренебрежение к окружающим и отсутствие сожалений о сделанном.

«Все себе, все под себя и для себя, – закипала Билли, – вечный ненасытный голод дикого хищника. И у этого не было бы ни конца ни края, не появись то, что завело тебя сильнее прежнего.

Хренов азартный ублюдок. Ничего, скоро ты получишь то, что так искал».

Она обвела взглядом светлые стены, украшенные картинами непонятного стиля, – возможно, нечто близкое к современному искусству, где в куче мусора каждый видит что-нибудь свое. Но хотя бы никаких фресок майя, как в «Эль-Кастильо».

Билли посмотрела на мебель, которой были обставлены апартаменты, изучила взглядом ступени, на которых сидела, камин за спиной – подонок Роберт любил почитать биржевые новости перед сном или выпить у огня порцию виски, покуривая одну из своих тошнотворных электронных сигарет с запахом кокоса… Каково ему было разом лишиться этой роскоши и всех сопутствующих удобств?