Книга И всюду кровь, страница 164 – Эллиот Харпер

«Просто прекрасно».

Адам отвел взгляд от зеркала. А он еще удивился, почему у соседки с шестого этажа, миссис Кингсли, так сильно вытянулось лицо, когда она хотела зайти с ним в лифт. Заметив хмурого Адама, бедняжка испуганно протараторила, что забыла проверить почту и поедет на следующем.

Адам поморщился от ноющей боли в висках, скинул ботинки и направился в ванную, но на полпути вернулся и поставил сброшенную обувь в одну ровную линию.

«Так-то лучше».

Из душа, где он провел сорок минут в попытках смыть грязь, копоть, известку и бетонную крошку, Адам вышел все с тем же хмурым выражением лица и жутко раздраженным. Переодевшись в домашние штаны, он выпил пару таблеток от головной боли, сел на кровать и с досадой посмотрел на аккуратно разложенные подушки.

Адам гипнотизировал их взглядом еще пару минут.

Возможно ли было предотвратить случившееся?

Если бы они не вошли в здание.

Если бы сразу вызвали саперов.

Если бы, черт возьми, предвидели всю эту катастрофу заранее.

Если бы послушали Билли.

Взяв одну из подушек, Миддлтон встал, захватил одеяло и направился в гостиную, где разложил диван, а затем наконец лег и закрыл глаза.

* * *

Он стоял посреди ослепляюще-белой пустоты, где постепенно проявлялись черты заброшенного здания, охваченного огнем, и пламя разбегалось по стенам с такой скоростью, будто все здесь щедро полили бензином.

Адам попытался пошевелиться, но не смог сдвинуться с места.

Он хотел крикнуть, но его голос застрял в горле.

Пожар подбирался все ближе, пока Адам беспомощно наблюдал, как заживо сгорают его коллеги, с головы до ног проткнутые гвоздями. Он слышал их предсмертные крики, но не мог пошевелиться.

«Давай! Твою мать, давай, ну же!» – беззвучно кричал Адам, пытаясь пошевелить хотя бы пальцем, но тело не слушало ни одну из команд, словно он был не его хозяином, а запертным внутри узником.

Огонь добрался до ног и начал медленно подниматься, обжигая кожу так сильно, что хотелось кричать, но Адам мог лишь издавать беззвучные хрипы и отчаянно хватать ртом воздух.

«Они были парализованы, но все чувствовали, – донесся до него голос Мэла. – Чтобы достать такие препараты, нужны хорошие связи…»

Сгорая заживо, Адам пытался бороться. Но фантомная боль сводила с ума и подталкивала к единственной ясной мысли: сделать что угодно, чтобы прекратить эту пытку.

Когда пламя добралось до лица, внезапно через треск огня и хруст обгоревшей кожи до Миддлтона донесся еще один знакомый голос, который заглушил все остальные звуки:

– Адам… проводи меня, пожалуйста…

Вздрогнув, Миддлтон открыл глаза и резко сел на разложенном диване. Все еще находясь в полусне, он продолжил сбивать с себя остатки пламени, но через несколько секунд понял, что никакого огня нет.

– Черт… – Тяжело дыша, Адам посмотрел по сторонам и выдохнул с облегчением. Лабиринт из потрескавшихся стен и выбитых окон исчез, и вокруг остался только привычный минимализм гостиной.

С измученным видом упав лицом в подушку, Миддлтон попытался успокоить дыхание, пока сердце отбивало бешеный ритм. Но уснуть так и не смог. Нащупав под подушкой телефон, он приподнял помятое лицо и посмотрел на экран.

Час дня.

«Блеск».

Отложив телефон на пол, Адам опустился обратно на подушку, но перспектива вернуться к ночному кошмару была не самым заманчивым способом убить свободное время до встречи с Роном. Миддлтон поворочался на скомканном одеяле еще несколько минут, затем поднялся с дивана и отправился в ванную смывать остатки кошмара.