Книга И всюду кровь, страница 190 – Эллиот Харпер

Лео невольно поежился: у Билли и Аманды Фелпс наверняка есть общие родственники.

– Спасибо, – отозвался он и, не прекращая жевать, кивнул: – Да, Адам рассказал, что было. Точнее, чего не было. Тоска, – вздохнул он и доел первый сандвич.

– Тоска?

– Ага, – кивнул Лео и продирижировал вторым сандвичем, – долг, честь и все такое. Но это к лучшему. – Он подмигнул Билли и продолжил завтракать.

Решив не уточнять и не развивать тему, она направилась к кофемашине и шкафу с кружками. Проследив за ней виноватым взглядом, Лео притих и доел сэндвич в смущенном молчании. Которое, впрочем, продлилось не так долго.

– Кстати, – опомнился он, пытаясь заполнить давящую тишину болтовней, – есть новости по делу. Но лучше дождемся Адама, и я вам все расскажу. – Когда Билли обернулась, Лео еще раз кивнул на пустую тарелку. – Точно не хочешь? Я очень вкусно готовлю.

Билли включила кофемашину, вернулась к барной стойке и села напротив Холдена.

– Сейчас я бы не отказалась от горячих крендельков в сахаре, – вздохнула она.

– Ого, неплохо. Я обожаю крендельки в сахаре.

На кухне повисла пауза.

– Надо будет сказать тому человеку, равнодушному к сладкому, что для гостей нужно держать нечто вроде… крендельков, – усмехнулся Холден, беспокойно ерзая на барном стуле. – Ну знаешь, к утреннему кофе. Я… вообще не понимаю, как можно быть равнодушным к сладостям и шоколаду.

– Настоящее преступление, – согласилась Билли.

У Дэна тоже из сладкого были разве что творожки и десерты на сахарозаменителе, которые на вкус напоминают закваску на старом башмаке.

– Но вообще-то у Адама есть целая банка печенья… вернее, уже не такая целая, – уточнила Билли. – Печенье, конечно, не самое сладкое, но все равно вполне неплохое, – улыбнулась она и резко притихла.

«Вполне неплохое».

– Эм-м-м… схожу-ка я за ним, – добавила она и скрылась в гостиной, откуда вернулась со знакомой Лео стеклянной банкой, которую поставила перед ним на барную стойку.

Удивленно приподняв брови, Холден заметно оживился.

– Вау. Это же единственные и самые обожаемые печенья Адама Миддлтона. Он разрешил тебе притронуться к ним?

– В некотором смысле, – отозвалась Билли с хитрой улыбкой, – но для этого мне пришлось немного повоевать с его занудством. Самую малость.

– С ума сойти. Обычно я стараюсь их не трогать, иначе меня ждет мини-апокалипсис. А ты хорошо на него влияешь.

Билли скромно улыбнулся и неожиданно спросила:

– И давно он… такой?

Лео ненадолго задумался и поводил пальцами по столешнице.

Сколько он знал Адама, друг не всегда настолько ревностно относился ко всему своему. Конечно, он не любил, когда его личные вещи трогали без спроса, но после совместной жизни с «ледяной королевой», тяжелого расставания и отходняка Адам слишком сильно зациклился на отстаивании своей территории – даже на такой мелочи, как простая ручка или же эти печенья. Но все имеет свою причину – и у Миддлтона она носила имя «Мария», которая пыталась забрать у него все, включая небольшие житейские радости. До чего бы ни дотягивались ее загребущие руки, Мария всегда приправляла это излюбленным: «Дорогой, неужели тебе жалко этого для меня?» Времени, сил, слов, принципов, дурацкого печенья. И в случае с последним забирала все подчистую – даже не съедала, просто забирала и выкидывала незаметно для Адама.