Книга И всюду кровь, страница 91 – Эллиот Харпер

– По очень срочному. Дэниел Розенберг, репортер Chicago Tribune, подключился к расследованию двойного убийства в Остине. Необходимо как можно скорее обсудить выпуск официального заявления, прежде чем мистер Розенберг выдаст широкой аудитории свою версию происходящего и спровоцирует в городе массовую панику.

Еще в начале работы в Бюро Адам попытался прорваться в кабинет Джонса под предлогом вопроса жизни и смерти, игнорируя миссис Фелпс, и на собственном опыте познал смысл фразы «Не влезай – убьет».

Законы общения с Амандой предельно просты: говорить кратко и по сути, не пытаться уйти от ответа и предоставить ей право самой решить, насколько важнен повод для незапланированной встречи с ее шефом. Иначе можно вообще забыть про доступ к Рону и его кабинету, а также обзавестись личным врагом в лице маленькой, но очень властной женщины.

Просканировав Миддлтона тяжелым взглядом, Фелпс постучала ручкой по столу и сняла трубку стационарного телефона.

– Мистер Джонс. Здесь агент Миддлтон, у него к вам крайне срочное дело.

«Крайне срочное» на языке Аманды означало, что Рон должен немедленно бросить все дела и принять посетителя.

– Поняла. – Фелпс повесила трубку и перевела взгляд на Адама: – Прошу в кабинет. У вас пятнадцать минут.

Кивнув с благодарностью, Миддлтон подошел к двери, постучал и после приглушенно-грозного «Да!» вошел в помещение.

Рон, как обычно, сидел за своим столом, резко черкая в записной книжке дорогой ручкой, изготовленной специально к его юбилею по личному заказу мэра города – давнего друга Джонса со времен их учебы в университете.

Прикрыв дверь, Адам пробежался внимательным взглядом по Рону и пространству вокруг него: пиджак небрежно висит на спинке кресла, у компьютера стоит прозрачная кружка с остатками холодного кофе, между бровей Джонса пролегла глубокая морщина хмурой сосредоточенности, а сам Рон тихо бормочет под нос невнятные ругательства.

Кажется, телефонный звонок прошел не лучшим образом, и пинков начальства Адаму, скорее всего, не избежать.

– Что у тебя, Миддлтон? – хмуро буркнул шеф, не отрываясь от записей.

– Дэниел Розенберг из Chicago Tribune знает про убийство в Остине. – Адам сделал пару шагов к столу. – И он готов поднять очередную бурю в стакане.

Джонс замер, восстанавливая связь между названным именем и районом Чикаго, а затем поднял взгляд на Миддлтона.

– Ч-черт, – с раздражением прошипел Рон и устало отклонился на спинку кресла. – Садись и рассказывай.

Билли Сэлинджер старалась избегать по меньшей мере двух вещей: визитов родственников и разговоров о замужестве и детях. Поэтому, когда ее младший брат Киран прислал сообщение «Тревога! Белый дом пал!», она поняла это совершенно однозначно: грядет семейный сбор за большим столом, и эти страшные явления объединятся в одно целое, став ее персональным концом света в миниатюре.

«Когда?»

«Послезавтра:) Приедет Марго и ее лысая мышь».

«Кир, не оскорбляй бедную собаку, ей и так не повезло:)».

Но визит Марго оказался любопытным сюрпризом. Обычно их худосочная, но поджарая, как породистая лошадь, тетушка выбиралась из своего загородного поместья в двух случаях: если в «Блумингдейле»[35]начиналась очередная распродажа или если в город приезжал президент. Так как последний на их семейный прием приглашен не был, а до серьезных распродаж оставался еще как минимум месяц, порыв Маргарет Сэлинджер приехать в гости к родственникам вызывал вполне ожидаемый вопрос: с чего бы вдруг?