Книга Гром. Тишина твоей измены, страница 11 – Лия Седая

Приземленности.

Докурив почти до фильтра, я выбросила сигарету в урну. Порылась в сумке и нашла там мятные пластинки жвачки. Подержала упаковку в руке и раздраженно бросила ее обратно.

К черту.

Не буду я прятаться. Я теперь свободная женщина.

Одинокая.

Могу делать все, что захочу.

А вот губы подкрасить не мешало бы.

Из зеркальца на меня смотрела молодая женщина. С усталым лицом. Мне снова стало жаль себя.

Что он со мной сделал?

За какие-то сутки я превратилась из блестящей красотки в замученную и блеклую женщину.

Я специально взращивала в себе злость. Только она мне поможет выдержать предстоящий разговор. Иначе я разревусь.А этого совсем не хотелось. Хотелось быть сильной и уверенной в себе.

Как прежде.

На шум мотора я внимания не обратила. За время, что я здесь сижу, проехало несколько машин.

Но вот визг тормозов проигнорировать не смогла.

Как и облако дорожной пыли, долетевшее до меня.

Подняла глаза удивленно, заморгала от неожиданности.

Сердце заколотилось. Вся решимость сразу же испарилась.

Еще бы!

Я готовилась совершенно к другому!

Он выглядел сногсшибательно. Как всегда, впрочем.

Семен из тех мужчин, что смотрятся внушительно и сексуально в любой одежде.

Даже в простых джинсах, как сейчас.

Слегка взлохмачен, с вчерашней щетиной. Белая футболка детально обрисовывала кубики на прессе и накачанные бицепсы.

Я закусила губу.

Как же эти руки умеют сжимать в объятиях…

— О, как! Заблудилась с непривычки, любимая?

Я вздернула подбородок.

Конечно, заблудилась!

А точнее, делала все, только чтобы с тобой не встречаться подольше.

Потому что боюсь я.

Саму себя боюсь. Потому что так хочется вдруг узнать, что все, что я видела на фотографиях — неправда. Что я ошиблась и меня снова, как всегда, прижмут к широкой груди и поцелуют в макушку.

Потому что я за прошедшую ночь замерзла без твоего тепла, Семен!

Но сказать этого я не могу.

Я не могу себя потерять.

— Нет, не заблудилась. Я просто устала и присела отдохнуть.

— Не привыкли ножки пешком ходить, да? — продолжал нагло ухмыляться муж.

Пока еще настоящий муж.

Но это ненадолго. Делить-то нам нечего. Все и так принадлежит ему. А у меня — только оклад и я сама. Растерянная и сгорающая от твоего предательства.

— Семен, давай не будем устраивать сцен? — мне было тяжело не реагировать на его подколки. Да даже делать вид, что я не реагирую тяжело. — Я просто хочу забрать свои вещи. И все.

Он ухмыльнулся.

Не отошел. Ничего не сказал. Просто стоял, перекидывал ключи от машины в пальцах и смотрел на меня.

А я не знала, куда девать взгляд.

Посмотрю ему в глаза — вспомню те фотографии. И снова начну реветь.

Сколько ж можно-то?

— Ты куда-то уезжаешь? — я сглотнула. Сказать что-то уже просто было надо. Пауза слишком затянулась.

— Уезжаю, — кивнул Семен.

— Тогда я, пока тебя нет, соберу свои вещи иуеду. Ключ от дома оставлю на КПП. Заберешь потом.

Я обняла себя одной рукой.

От одного его взгляда зябко.

— Ты не понимаешь, Саша. Я поехал за тобой. Ты сейчас прекращаешь ломать эту комедию и возвращаешься домой, ясно?

Сказать, что я удивилась — не сказать вообще ничего.

— О чем ты говоришь? — я задохнулась от возмущения. — Как я могу к тебе вернуться? О чем ты, Семен?

— Ты меня услышала, — на его скулах заходили желваки. — Хватит заниматься херней. Устроила тут, блядь, испанские страсти. Села в машину!