Книга Гром. Тишина твоей измены, страница 73 – Лия Седая

Покрылась ледяной коркой и я.

Такое ощущение, что эти двое сейчас разговаривали сейчас, не замечая меня. Они говорили о своем.

О том, что когда-то давно обсудили между собой и друг друга отлично понимали.

Ну, это и не удивительно.

Они же друзья.

Были.

— Я тебе клянусь, Гром! — Вадим приложил скованные наручниками руки к груди. Наклонился всем корпусом вперед, но вставать больше не решался. — Я тебе клянусь, я этого не хотел!

— Иди ты нахер, понял?! — мой муж вдруг вскочил со стула.

От испуга я шарахнулась в сторону.

Он же не начнет его прямо здесь самолично избивать? Я подобного не вынесу!

— Вадим, ты подставил меня! — Семен стоял неподвижно. Только пальцы ритмично разжимались и сжимались в кулаки. — Чего, блядь, тебе не хватало? Денег? У тебя все было. Чего, скажи мне? Какая цена у нашей с тобой дружбы? За сколько ты просрал все эти годы, а?

Я видела.

Я шестым чувством почуяла, что Семену сейчас очень больно.

Муж страдал.

Конечно, я слышала и читала много всяких вещей, которые рассказывают о серьезности мужской дружбы. Когда пройдено много испытаний вместе. Когда преодолено много преград. Когда взято много высот вместе.

И как потом больно терять это все для них.

Женщины горюют иначе.

Когда мы теряем подругу, мы можем выплакать эту боль.

А они нет.

Поэтому мужчины и живут меньше. Они просто держат все свои переживания в себе. Не показывают их никому на свете. Кроме воттаких, наверное, вернейших друзей.

А Семен его только что лишился.

И мне вдруг стало его дико жаль.

Горло перехватило от подступающих слез. Не знаю, откуда они взялись. Если посмотреть со стороны — два мужика просто устроили разборки. Причем одиниз них в заведомо выгодном положении.

Но я понимала, что это не так.

И проигравшая сторона здесь Семен.

Да, он, по его словам, понес какие-то убытки. Материальные. Но они его заботили меньше. Поэтому он сорвался только тогда, когда заговорил о их личных отношениях с Вадимом.

Медленными, очень осторожными шагами, я отошла к стене.

Мне просто нужна сейчас хоть какая-то опора.

Я больше не могу выносить все это физически. Но я прекрасно понимаю, что мне нужно здесь быть. Как будто интуиция вопила. Надрывалась: слушай, слушай, Саша!

Смотри, тебе это нужно!

И я смотрела.

Смаргивала слезную пленку на глазах и смотрела.

А Вадим молчал. Опустил голову вниз и молчал. Только хриплое дыхание рвалось из широкой груди.

— Скажи мне, почему?

И голова Вадима поднялась:

— Это не я, брат. Это не я. Это…

Муж неожиданно успокоился.

Опустил плечи. Чуть отодвинул стул и снова на него уселся.

Даже ногу на ногу забросил!

Всем своим видом показал присутствующим, что он не верит ни единому слову. Никаким клятвам и заверениям.

Ну, это же Семен.

Все будет так, как он решил.

Я заранее еще раз посочувствовала Вадиму. Он ничего не докажет моему мужу. Ни-че-го. И дело даже не в том, что Семен просто упрямый.

Просто он никогда не бывает уверен в том, что сам не проверил на тысячу раз.

И если он говорит, что его лучший друг натворил что-то страшное — значит, так оно и есть.

Этими мыслями я, наверное, больше себя убеждала.

Потому что привычка верить мужу безоговорочно никуда у меня не исчезла за такой короткий период времени. Она культивировалась очень долго. Да и была многократно подкреплена, что уж там говорить.