Книга Изола, страница 150 – Аллегра Гудман

Измученные, разбитые, исполненные скорби рыбаки и их капитан спорили, что делать дальше. Дело дошло до ругани и громких криков, а потом Беньят и Юлен вдруг вскочили и вцепились друг другу в глотки. Азнар попытался их растащить, но его оттолкнули. Микел тоже ринулся в драку.

– Хватит! – взмолилась я, пусть и никто, кроме Микела, не мог понять моих предостережений. – А то за борт упадете и утонете!

Драка прекратилась только после того, как Азнар достал нож и пригрозил им участникам потасовки. Рыбаки, конечно, могли бы напасть и на капитана, но сдержались и разошлись в разные концы корабля. Однако в их глазах читалось столько гнева, что я ни капли не удивилась бы, сцепись они еще разок.

Дальше мы поплыли в тишине. Каждый сидел в своем углу и не смотрел на других.

Мнимое спокойствие меня пугало: страшно было, что опять начнется драка. А ведь нам важен каждый член экипажа. Мне очень хотелось напомнить об этом вслух и сказать: если вы друг друга передушите, мы точно не найдем дорогу домой и умрем от голода или утонем. Но что толку в таких речах? Меня бы только подняли на смех. Я решила пойти другим путем: вернуться к роли отшельницы, которую рыбаки согласились пустить на борт. Я встала и сказала:

– Давайте помолимся за наших погибших товарищей.

Микел перевел мои слова, и Азнар согласился.

Мы преклонили колени, и я прочла заупокойную. Некоторые из рыбаков молчали, но кто‐то вторил мне на общем языке молитвы: «Даруй им вечный покой, Господь наш, освети их негаснущим светом…» Священные слова постепенно успокоили рыбаков, и они с мрачной торжественностью вернулись к работе. А утром, когда поднялся бойкий ветер, мы поплыли навстречу рассветному солнцу.

Мы рассекали водную гладь с невиданной прежде скоростью. Ветер, уничтоживший второй наш корабль, теперь наделил нас завидным проворством. В первый же день у нас появились удивительные спутники. Первыми их заметил Юлен. Это были крупные юркие серые создания с длинными мордами и изогнутыми хвостами. У каждой был большой плавник на спине и еще два поменьше, похожие на крылышки, по бокам. Рыбаки называли этих существ морскими свиньями. Они ловко выпрыгивали из воды, а потом снова в нее ныряли. Вокруг нас собралась целая стая – штук десять, не меньше, – но бояться их не стоило. Моряки заверили меня, что эти создания приносят удачу. Один предложил поймать и съесть свинью, но Азнар ему запретил: сказал, что тогда нас ждут несчастья. Никто не посмел с ним спорить.

Какое‐то время серые рыбины сопровождали нас, точно почетный караул, и я любовалась их задором и проворством, прыжками и танцами среди волн. Отрадно было за ними наблюдать: они будто затеяли с нашим кораблем веселую игру. Но когда ветер ослабел и мы поплыли медленнее, морские свиньи потеряли к нам интерес и удалились.

Еще две долгие недели мы продолжали путь в одиночестве. Рыбаки уже не купались в волнах, а на палубе не было слышно ни смеха, ни веселых возгласов. Плавание отняло у моих спутников добрых товарищей и половину улова. Они понимали, что экспедиция никакого заработка не принесет, и работали молча, омраченные этими мыслями. Дни были жаркими, а ночи – звездными. Я лежала на носу и любовалась небесными светилами, вспоминая, как мы перешептывались с Огюстом и как он говорил, что верит в равновесие.