Книга Изола, страница 45 – Аллегра Гудман

– Не хочет, чтобы кто‐нибудь узнал о его упражнениях, – добавила Алис, забирая наши грязные тарелки.

– Неужели он думает, что мы его не слышим?

Служанка улыбнулась.

– Можете подтянуть свою мелодию к цистре, и будете играть на па́ру, сверху и снизу!

– Что‐то ты забываешься, моя милая, – отчитала ее Дамьен.

– Извините. Прошу прощения, – Алис виновато опустила голову. – Неудачная шутка получилась.

– Да уж, надеюсь, ты наконец возьмешься за ум, – проворчала няня.

– Непременно, – пообещала Алис.

Но вечером, увидев меня на лестнице, она с озорным видом поманила меня к себе.

– Дамьен на тебя сердится, – сказала я девушке.

– Я урок усвоила, – заверила она меня. – Больше я таких шуточек себе не позволю – в присутствии вашей няни.

Я улыбнулась.

– И все‐таки она насчет тебя не ошиблась.

– Есть и хорошие новости.

– Ну-ка, поделись!

– Господин Роберваль приедет к нам зимой и привезет целый сундук золота.

Это известие наполнило душу радостным предвкушением.

– А надолго он задержится?

– До самого отплытия в Новую Францию.

В декабре Роберваль и впрямь вернулся в ставший образцовым дом, где в каждой комнате царила чистота, а на кухне – изобилие.

– Он всем доволен? – спросила я у Алис.

– О, хозяин в превосходном настроении, – поведала она. – Сегодня к нам еще заглянут банкир и штурман с судостроителем.

Вечером гости отужинали с Робервалем, но меня за стол не пригласили. Опекун даже не передал мне ничего со своими слугами. Наверное, его оскорбило мое письмо, решила я. Ответа на свое послание я не ждала, но думала, что по возвращении Роберваль непременно поговорит со мной лично. Может, он слишком занят? Или его и впрямь обидели мои слова? Своим письмом я хотела его поблагодарить, только и всего, но, может быть, он счел послание чересчур дерзким и прямолинейным.

– Боюсь, он на меня обижен, – поделилась я переживаниями с Дамьен, пока та сидела с шитьем. – В прошлый раз он приглашал нас на ужин.

– Ни к чему тебе лезть к господам. Наберись терпения и сиди смирно. Вон уже вся извелась, – упрекнула меня няня.

Но я никак не могла успокоиться и нервно постукивала по своему наперстку. Няню раздражал этот звук, но я не находила себе места от мысли, что меня навечно заточили в этой комнате. Всю ночь я лежала без сна, представляя, что до конца своих дней буду узницей этих стен, но наутро Алис принесла новость.

– Ваш опекун хочет сию же минуту вас видеть, – сообщила она.

Наконец‐то, подумала я и тут же вскочила, чтобы Дамьен поскорее меня одела.

– Ты тоже поторопись! – велела я няне, ведь и она была совсем не готова к встрече с опекуном.

– Дамьен он не звал, – уточнила девушка. – Только вас.

Я решила, что ослышалась.

– Наверное, он имел в виду не меня одну, а нас одних, – поправила я служанку.

– Нет, только вас, – настаивала она.

Дамьен нахмурилась.

– Очень странно.

– Ты все равно пойдешь со мной, – заявила я няне.

– Нет, он ждет вас без прислуги, – уперлась Алис.

Дамьен, которая в эту минуту затягивала на мне корсет, недоуменно покачала головой.

– Что бы это значило?

– Наверное, он нашел мне жениха, – предположила я. – И хлопочет о моей свадьбе.

– Тихо! – шикнула на меня Дамьен. – Не надо вслух. – Она считала, что нельзя говорить о таком при Алис, и к тому же верила, что, если рассказать о своем желании, оно никогда не сбудется.