Книга Долгие северные ночи, страница 61 – Влада Ольховская

Но Форсов все-таки сумел. Матвей не помнил, как ему это удалось, он не возвращался в те первые дни, они сливались в единую серую пелену. Иногда, уже став профессионалом, он пытался теоретически просчитать, что можно было предпринять в той ситуации, но всякий раз терпел неудачу.

Если бы спросили его, он бы сказал Форсову то же, что не преминули сказать многие, многие другие: пацана спасти уже нельзя. Нужно просто отступить, оставить его в покое, помогать тем, кто по-прежнему в этом нуждается. Но ведь Форсов упрямый… и честолюбивый. Пожалуй, сложность задачи, желание сотворить невозможное, стали для него не последней причиной влезть в ту историю. Матвей не винил его за такой подход: психолог его толком не знал, и он профессионально умел отстраняться от любого сочувствия.

Но все в итоге сложилось так, как надо – в пределах возможного. Матвей научился жить. Однако прошлое он не трогал, да это было и не обязательно… до сегодняшнего дня.

Когда Ксана свалилась на его голову и рассказала о тех смертях, это было болезненным ударом. Но уже к моменту, когда явились Гарик и Таиса, Матвей сумел оправиться. Сейчас нельзя оборачиваться и думать о личном. Нужно воспринимать это дело как серию убийств и вести расследование соответствующе.

Это становится особенно важным при том, что больше никто произошедшее как серию не воспринимает. Полицию сложно в таком обвинить: жертвы погибли в разное время и, что куда важнее, в разных городах. Кроме того, метод лишения жизни не был одинаковым, хотя в каждом из случаев отличался особой жестокостью и, предположительно, сексуализированностью – хотя в этом отношении даже в короткой цепочке уже нашлось исключение.

Такие преступления невозможно связать, поэтому никто не сообщил бы о них профайлерам, не заподозрил бы появление маньяка… Да и не факт, что этот маньяк есть. Но выглядит такой вариант вполне вероятным.

Особенно при том, что связывает жертв. Матвей не мог точно сказать, сколько человек пережили то же, что и он. Но несколько десятков наберется – и все они травмированы, пусть и в разной степени, все несут в душе темный груз. Кто-то так и остался жертвой, не сумев выбраться из затянувшегося кошмара. Но что, если одна из жертв решила вернуть контроль над собственной жизнью, превратившись в хищника? Скопировав поведение тех, кто издевался над ними когда-то?

Именно в этом им предстояло разобраться. Ксана, явившись в его дом, настаивала на том, что он тоже один из потенциальных трупов. Но оба они понимали: он явно будет не в начале списка. Среди погибших только женщины… и Виталий Тодоров, однако он из другой категории, его следует рассматривать отдельно. Получается, и дальше мишенями будут женщины, и лишь потом серийный убийца переключится на выживших мужчин – если до такого вообще дойдет.

– Значит, их трое, – подытожил Гарик, когда Ксана рассказала им все, что узнала.

Она рвалась пуститься в кровавые подробности, но Матвей остановил ее. Сейчас такое ни к чему, только чувство подавленности принесет, а толку все равно не будет. Детали понадобятся, когда они сосредоточатся на каждом из дел, пока что они еще могут уберечься от этого.

– Или четверо, – вдруг добавила Таиса.

– Я про женщин, – уточнил Гарик.

– Я тоже.

– С чего четверо-то?

– Смотри… Он убивал их каждый месяц. Первую в августе, последнюю в октябре. Плюс мужчина тот погиб в июле… Раз в месяц, сам ведь знаешь, насколько для маньяков важен установившийся ритм!