Книга Долгие северные ночи, страница 82 – Влада Ольховская

– Там хватало и других самоназначенных блюстителей морали, – пояснил Форсов. – Но только Денис Лесов отдельно выделял женщин, и в этом случае у нас тоже идет охота на женщин.

Матвей при той беседе лишь задумчиво кивнул. По мотивам сериалов кажется, что женщины – это в принципе самая частая жертва убийц, особенно серийных, но статистика с таким не согласна. В суровой реальности за эту сомнительную честь борются старики и дети. Взрослых женщин и мужчин убивают примерно в одинаковом соотношении – хотя это по миру, возможны поправки на отдельную страну, да и мотивы обычно отличаются. Матвей не спешил верить, что совершенно искренняя ненависть Лесова и нынешняя череда жестоких убийств – совпадение. Почему все началось только через двадцать лет? Причины могут быть разными, но поискать их в любом случае стоит.

Так что просмотр записей стал лишь первым этапом составления психологического портрета, однако этот штрих уже был показательным. Денис не пытался просто назначить других злодеев, чтобы скрыть собственную вину. Он искренне верил в то, что говорил, какая бы чушь ни вылетала из его рта. Это тоже популярный механизм психологической защиты: преступник убеждает себя, что вокруг полно преступников похуже, и дает себе разрешение на что угодно.

Подстраховывало Дениса то, что при всей своей пылающей ненависти он был умен. Он не поддался, не сорвался, знал, что за ним будут наблюдать. Он принял деньги и затаился, сосредоточившись на создании собственного бизнеса. Он женился, в семье родилось трое детей, и зарабатывать он начал в сфере, предельно далекой от любого насилия: он основал сеть клубов раннего развития.

Так что если брать только верхний срез жизни Дениса Лесова, он был образцовым во всем – успешный бизнесмен, верный муж и заботливый отец. Но Матвей знал, что за таким блестящим, ослепительным даже фасадом можно скрыть очень многое. Он продолжал собирать данные и постепенно обнаруживал те самые пятнышки на позолоте идеального образа.

Вопросов не вызывали только дети Лесова – они еще маленькие и вряд ли имеют хоть какое-то представление о прошлом отца и его нынешних делах.

С женой уже не все так гладко. Женщине еще не исполнилось и сорока, но она в каждом интервью и в любом упоминании в социальных сетях велела именовать себя не иначе как Ирина Геннадьевна. От природы она была очень красива, однако старательно заковывала эту красоту в кокон каких-то невнятных костюмов и похожих на шлем причесок. Косметикой она пользовалась, но зачем-то рисовала на лице угрюмую маску поборницы средневековой морали.

Формально она числилась партнером мужа по бизнесу, но не похоже, что она действительно интересовалась делами. Она могла бы стать лицом компании: мама троих детей продвигает клуб для дошколят, что может быть естественней? Но Ирина Геннадьевна подставила сама себя, закрепившись в образе суровой надзирательницы, поэтому с рекламных плакатов смотрели совсем другие женщины.

Она же была общественной активисткой – в это понятие можно упаковать практически любую деятельность. Она разъезжала по многочисленным форумам и конференциям, где рассказывала всем желающим послушать, какой должна быть настоящая женщина. Изучив пару выступлений, Матвей без труда определил, что настоящая женщина должна быть Ириной Геннадьевной, схема в равной степени нехитрая и спорная.