Книга Долгие северные ночи, страница 86 – Влада Ольховская

– Маша работала в детском саду. Валя Фомина ухаживала за бездомными животными. Разве это не то, что восхваляет твоя прекрасная жена?

– Даже не связывай их! В свободное время они могли цветочки поливать и печеньки печь, это не отменяет того, кем их сделали! И их смерть это доказывает.

– Если все это подытожить, то так им и надо?

– Не мне решать, как надо, а как – нет, – вывернулся Денис. – Для этого есть закон. Я лишь указываю, что этих несчастных, покалеченных женщин нельзя было ставить в один ряд с нормальными, потому что они не были приспособлены к самостоятельной жизни. Это не могло привести ни к чему кроме трагедии. Ты же психолог, не так ли? Скажешь, что я не прав, что этого никак нельзя было избежать?

Все время разговора Матвей очень внимательно наблюдал за собеседником и провоцировал вполне осознанно.

Хотелось, чтобы убийцей был Денис Лесов. И потому что проблема решилась бы быстро, и потому что смерть четырех женщин завершилась бы хоть каким-то торжеством справедливости… и потому что Лесов просто неприятный тип, нет смысла закрывать на это глаза. Но чем дольше Матвей с ним разговаривал, тем призрачней становилась надежда, что все завершится так просто.

Денис определенно не избавился от прошлых взглядов. Однако он слишком легко выдал то, что следил за другими выжившими – а еще слишком быстро начал волноваться, когда понял, что это способно принести ему вред. Он точно не жалел погибших женщин. Скорее всего, он даже злорадствовал, когда выяснил, какая участь их постигла, особенно богатых и успешных вроде Лулу.

Но при этом он действовал и реагировал слишком эмоционально для того, кто сумел бы организовать настолько сложные убийства.

Было и еще одно важное обстоятельство, которое Матвей не мог игнорировать: Денис что-то скрывал. Он нервничал, постукивал по столу, менял положение в кресле. Он не просто отрицал обвинения, а выставлял щит из собственной добродетели: вот жена, вот дети, вот благотворительность, вот полный набор, прилагающийся к человеку с хорошим лицом! Эта натужность могла указывать на неуверенность в себе или осознание уязвимости из-за откровенного нарушения закона. Матвей допускал, что дело скорее во втором: слабостью и трусостью Лесов никогда не отличался.

Он творит что-то запрещенное, это без вариантов. Но связано ли это со смертями женщин? Даже при том, что он вряд ли основной убийца, – очень может быть. Возможно, Денис кого-то навел, кому-то помог, соотнес одно с другим только сейчас… Он не был готов к такому повороту, потому и выдал себя.

И все же он сумел взять себя в руки. Он наконец успокоился, настроился говорить с Матвеем с презрительной уверенностью, он всем своим видом показывал, что снисходительно опустился до уровня собеседника.

– Если можешь мне что-то предъявить – предъявляй, – бросил он. – А если нет – вали. Не только из моего кабинета, из моей жизни.

– Даже так? Разве доброму человеку не полагается проявить милосердие, пусть и к грешницам?

– Не паясничай, я вестись не собираюсь. Я не хочу лезть в эту грязь! Потому что даже попытка разобраться может привлечь того, кто их убил, всех этих извратов, маньяков, озабоченных… Нет уж! У меня жена, дети, мне это не нужно! Я завязал с прошлым и сочувствую тем, кто этого сделать не сумел!