Книга Источник света, страница 189 – Влада Ольховская

Перед самыми рельсами Матвей замедлился ровно насколько, чтобы не потерять контроль над машиной и не заблокировать пути. «Додж» вынужден был ударить по тормозам. Он все равно толкнул вперед машину профайлеров, но их автомобилю это не навредило, Матвей заставил себя не смотреть на приближающуюся громаду поезда… Справа приближающегося, с той стороны, где сидела Таиса! Он должен был успеть – уже не ради общего дела, ради нее, и он не останавливался ни на миг, делал все, что от него зависело…

А потом поезд взвыл в последний раз – и прозвучал удар металла по металлу.

* * *

Он не выстрелил сразу только по одной причине: он еще не окончательно отдалился от человека, которым был когда-то.

С убийствами вообще все сложно… Ну, это и хорошо, иначе род человеческий долго не продержался бы! Есть так называемые прирожденные убийцы. Это люди, которые – чаще всего в силу психических отклонений – убивают легко и не видят в этом ничего особенного. Есть обученные убийцы: те, в ком умение ценить жизнь выжигали годами, заставляя взглянуть на реальность по-новому. Есть вынужденные убийцы – люди, убившие по неосторожности или ради самообороны, а потом долго, мучительно справляющиеся с последствиями собственного поступка.

Ну а Герман Ганцевич потерялся в серой пограничной зоне. Человеческая жизнь в его глазах давно утратила свою святость – после всего, что он творил. И он уже убивал, но опосредованно, отдавая приказы другим. Ему еще не доводилось отнимать жизнь своей рукой, и внутри него по-прежнему срабатывал какой-то предохранитель, будто желавший доказать, что раньше лидер секты был не самым плохим человеком, и Алиса Балавина не так уж сильно ошиблась, когда его полюбила.

Но понимал Гарик и кое-что другое: Герман способенубить. Ему просто нужно чуть больше времени, чуть больше решимости… А задачу он себе и так упростил, насколько мог: он уже был пьян, руки чуть заметно дрожали, бледную кожу покрывала пелена пота, хотя в кабине работал кондиционер. Но главное, зрачки оставались расширенными, взгляд стал блуждающим, бесноватым.

Он направлял пистолет то на машиниста и его помощника, напряженно застывших в своих креслах, то на проводницу, близкую к панике, то на Гарика, остановившегося у двери. Герман во всех видел врагов, и, в общем-то, был прав. Профайлеру отчаянно хотелось броситься вперед, попытаться забрать пистолет… покончить с этим! Но он понимал: нельзя. Слишком маленькое расстояние, никаких преимуществ. Герман наверняка успеет выстрелить, пусть даже наугад, и кто предскажет, куда попадет шальная пуля?

Поэтому Гарику нужно было делать именно то, чему его много лет учил Форсов: оставаться профайлером. Он заставил себя расслабиться, улыбнулся вполне убедительно, поднял руки так, чтобы Герман их видел. Не задрал нервно, увеличивая панику, а просто держал перед собой, будто нет в этом ничего особенного.

– Я бы предпочел поговорить спокойно, без этого показательного выступления гимнасток с пистолетами, – признал профайлер.

– Еще бы ты не хотел, – нервно, одним уголком губ усмехнулся Герман. – Вали отсюда!

– Ты же знаешь, что не могу. Но есть и хорошие новости: у меня для тебя приятный сюрприз! Ты наверняка приготовился к смерти, так сказать, припас монетку для Харона. А будешь по итогу жить – ну разве ж не чудо?