Книга Дожить до весны, страница 51 – Влада Ольховская

Рядом с телом матери девочек не было. Впрочем, устраивая эту постановку, Григорий Коханов сделал все, чтобы подчеркнуть: именно мать увела детей, его тут не было, он не знал и вообще травмирован, его нужно жалеть, а не за решетку сажать! На земле неподалеку от тела Жанны валялись игрушки, те самые, которые пропали из дома, одна розовая рукавичка… и больше ничего. Собаки след не брали, но это и понятно, за прошедшие дни не раз прошли дожди. А еще было холодно, очень холодно… Матвей упрямо гнал прочь мысли о том, что такой холод способен сделать с ребенком.

– Скорее всего, она прямо у них на глазах повесилась, – с необъяснимой уверенностью рассуждал один из волонтеров. – Они такого не ожидали, испугались, убежали… Надо идти туда, куда они рванули бы! И на деревья смотрите, они там могут быть!

Хотелось встряхнуть его, объяснить, какой это на самом деле бред, однако Матвей снова сдержался. Волонтеры напуганы, они на взводе, они никогда не поверят, что девочек здесь не было. Сам же Матвей склонялся к тому, что Таиса права: Коханов увел детей в совсем другое место. Может, и вовсе утопил? Лед еще сошел не везде, вода надежно скроет следы…

Образ получался совсем уж мрачным, безнадежным, и Матвей был рад, когда его отвлек звонок мобильного телефона. Таиса… Предсказуемо. Он ожидал, что она хочет узнать, что же стало с Жанной, однако об этом Таиса не спросила, она вообще не позволила собеседнику и слова сказать, заговорила сама, быстро, так, что Матвей еле успевал разобрать слова.

– Ты с полицией сейчас? Я примерно представляю, где именно, я уточнила! Я догадываюсь, где девочки, но проверить нужно срочно, ты сейчас ближе, чем я, хотя я тоже еду. Это нечто вроде времянки, то ли шалаш, то ли яма с навесом, я не поняла, но будь осторожен, там болота!

Матвей не стал спрашивать, уверена ли она, насколько вообще можно доверять любовнице Коханова. Раз направляет его, значит, уверена… а других вариантов все равно нет.

Ориентиры были сомнительные: дорога, которую очень легко пропустить, постепенно сужающаяся так, что машина не проедет. Бурелом, старые высокие деревья – еще голые после зимы, перемежающиеся с разлапистыми елями. В воздухе пахнет сыростью и просыпающейся землей. На дорогах и рядом с ними снега давно уже нет, но здесь остался – плотно сбитые белые холмики в вечной тени, крошево серого льда.

Это хорошо и плохо одновременно. Холод может навредить девочкам… может забрать их. Но он же не позволит им утонуть в болоте, они совсем легкие… Коханов наверняка надеялся на обещанное потепление, однако прогноз погоды сменился, вода еще не добралась до времянки, не должна… Только что хуже: вода или холод? И есть ли тут звери, оголодавшие после зимы? Даже если не волки, а одна-единственная одичавшая дворняга… Что тогда осталось от двух маленьких девочек, что он увидит, когда доберется до их укрытия, превращенного в ловушку?

Матвей гнал от себя эти мысли, а они возвращались снова и снова. Он слишком хорошо представлял, что чувствовали дети, которым пришлось много дней провести в лесу. Ночь, полная звериного воя. Холод, от которого пальцы краснеют и нестерпимо болят. Мысли об отце, который наверняка велел им ждать – но так и не пришел… Никто не пришел. Их голоса, улетающие в пустоту, растворяющиеся среди переплетения черных ветвей. Страх. Первое столкновение с предательством.