Книга Дожить до весны, страница 59 – Влада Ольховская

Еще во время беременности Жанны он начал распространять среди общих знакомых слухи, что из-за токсикоза она стала нервной, истеричной даже, слишком агрессивной. Он приучал окружение к мысли, что она способна навредить себе и детям. Он действовал хладнокровно и расчетливо, стараясь учесть любые детали. Никаких угрызений совести он не испытывал, от сомнений тоже не страдал. Он обнаружил, что ему совершенно не жаль избавиться от своих детей, а уж убить Жанну и вовсе хочется!

Он воспользовался ее командировкой, потому что лучших условий и быть не могло. Вечером накануне возвращения Жанны он позволил девочкам последний раз поговорить с ней по телефону. А потом он сразу велел им собираться и отправляться в машину, он убедил их, что они едут встречать маму, отличный ведь сюрприз!

Он привез их в лес морозной ночью и запер во времянке. Он до последнего убеждал их, что это тоже часть сюрприза, что мама очень скоро прибудет сюда. Правда, неладное они заподозрили уже тогда, они начали плакать и просить его пустить их в машину, в лесу было слишком холодно. Но он успел закрыть дверь, все остальное его не волновало. Он прекрасно знал, что люди не доберутся до этого клочка земли где-то до середины марта, тогда вопрос решится сам собой.

Бросив детей, он сменил машину, чтобы поддержать свое алиби, вернулся в деревню. Подъезжать вплотную к дому не стал, прошел пешком, затаился внутри. Свет, конечно же, не включил, и для Жанны эта темнота была всего лишь темнотой спящего дома, а не ловушкой, она уверенно вошла внутрь.

Он напал не сразу, сначала он наблюдал за машиной Светланы – ему нужно было убедиться, что она точно уехала. Лишь после этого он задушил свою жену. Она так и не включила свет – не хотела будить его и детей. Он ничего ей не объяснял, это ведь только в кино злодеи болтают с жертвами, Григорий не видел никакого смысла растягивать и без того непростой процесс лишения жизни.

– Она хотя бы успела понять, что это вы? – спросил следователь.

– А какая разница? – пожал плечами Коханов.

Он вынес тело Жанны все тем же обходным путем и погрузил в багажник. С собой он взял чемодан, с которым она и приехала, да еще некоторые детские вещи, чтобы усилить иллюзию добровольного побега. Чемодан тоже нашли волонтеры – просто чуть позже, чем труп.

Григорий действительно был спокоен до последнего. Он все просчитал, он не оставил улик, он был уверен, что его никто не видел. И он точно не сомневался, что его дети давно умерли – по этому поводу он не испытывал ни сожалений, ни триумфа. Их смерть стала для него необходимым обстоятельством, только и всего.

Дети и правда могли умереть, если бы просто сидели в кое-как сколоченном, продуваемом насквозь шалаше и ждали маму. Собственно, примерно так поступила маленькая Маша, что еще она могла? А вот Слава оказалась куда более деятельной.

Отец увел их из дома быстро и неожиданно, не дал собраться, и все равно она успела передать младшей сестре плюшевого медведя, набитого конфетами. О том, что у них есть такая игрушка, Григорий не догадывался, детскими вещами всегда занималась жена. Она же подарила «тайник» еще на Новый год, а Слава следила, чтобы запас в медведе не заканчивался – и чтобы Маша не съедала конфеты слишком быстро. Потому что для Маши мир был радостной сказкой, а Слава давно заметила, что в периоды маминых командировок папа нередко забывает покормить дочерей и даже не замечает этого.