Онлайн книга «Дожить до весны»
|
Гарик без труда выдержал направленный на него взгляд. От того, что появилась возможность сказать это вслух, даже стало немного легче. – Да… Что-то меняется прямо сейчас. Я еще ничего не сделал, если ты об этом. Но я уже допускаю, что могу сделать. – Форсов знает? – Не о чем знать… Но, если я сорвусь, он заметит. Хотя можешь наябедничать, что уж там. Не удивлюсь, если у него за такие достижения припасена золотая звездочка для самых старательных мальчиков. – Переходишь в агрессию, – заметил Матвей. – Безосновательно. У меня нет цели подловить тебя, наказать и уж тем более добиться того, чтобы Форсов тебя выставил. Я хочу тебе помочь. Он произнес это предельно равнодушно, о заботе и помощи так не говорят. Но Гарик знал, что это не простая вежливость, Матвею такое тяжело дается… И от этого становилось лишь хуже, потому что помочь он как раз не мог. – Я ценю это, – только и сказал Гарик. – Если подскажешь мне, что делать, я сделаю. – А мне кто подскажет? Слушай, проблемы еще нет… Окончательно. Но я понимаю, почему ты пришел сюда, припрятав за пазуху кувалду дружеской любви. Круто было бы, если бы ты все исправил так же легко и быстро, как Фрейя изговняла. – Но? – Но это так не работает. Мы оба прекрасно понимаем, что первый компонент исцеления, основа, на которой все держится, – это желание самого нарика. Нет основы – не будет ничего, хоть сотню профессионалов пригони. – И у тебя такого желания нет? – А я пока не вернулся в стройные ряды нариков! Беда в том, что я могу вернуться… я это чувствую. – Что именно? – Пустоту. Ты начинаешь ее чувствовать, когда употребляешь, потом перестаешь… В тебе многое меняется, и самое страшное – это как раз появление пустоты. Это сложно описать, больше всего похоже на влажный густой туман… Вот его нет, а вот он появился, и ты в нем будто теряешься… Ты бредешь, бредешь хрен пойми куда, но дороги все равно нет. Он не делает тебе больно, он на тебя не нападает, ему это и не нужно. Он просто потихоньку подтачивает твои силы, и ты растворяешься в нем. Тебя больше нет! И как только доходит до этого, ты готов на все, чтобы вернуть хотя бы частичку себя любой ценой… Гарик вроде как отвечал Матвею – но вместе с тем говорил скорее для себя. Он наконец облекал в слова то, что не давало ему покоя все эти дни. Безразличие, уничтожающее связи с окружающими. Пустоту, стирающую все его достижения и мечты. Когда она приходит, держаться попросту не за что… Даже если ты окружен людьми, которые все отдали бы, лишь бы тебя удержать. – Именно поэтому наркоманы часто обещают завязать, но очень редко завязывают, – продолжил Гарик. – Они не врут. Они в тот момент искренне верят каждому своему слову, они просто еще не знают, что не сумеют. Придет пустота – и изменит их, а они не смогут этому сопротивляться. – Они не смогут, но ты смог, – жестко напомнил Матвей. – Ну да, потому что у меня на одну мозговую клетку больше, чем у этих торчков! Я думал, что пустота не вернется… – Тебе нужна помощь. – Помощь не поможет – звучит прикольно, но суть так себе. – В чем разница между тем моментом, когда ты завязал, и нынешним? – Меньше веры. Я не говорю, что не справлюсь – я пытаюсь, если что! Но… каким бы ни был исход, это от меня зависит. Не от тебя и не от Таисы. В принципе, Гарик мог бы соврать. Причем убедительно, так, что собеседник поверил бы: сам Гарик осознает угрозу, работает над ее устранением и обязательно справится. Но врать Матвею не хотелось. Если не останется людей, с которыми можно быть честным, за что вообще держаться? |