Книга Осеннее равноденствие, страница 128 – Влада Ольховская

– Я понимаю, это тяжело. Что вам в нем нравится?

Ага, получается, Ксана выбрала такой вариант воздействия: сейчас она станет адвокатом Матвея, чтобы примирить поссорившихся возлюбленных. Не худший план, просто слишком простой и предсказуемый. Так поступила бы психолог на модном курорте, но не манипулятор, который вполне мог появиться в истории с серийными убийствами.

Впрочем, у Таисы было не так уж много оснований верить, что Ксана к чему-то причастна. Скорее всего, нет, и ее нынешняя стратегия это лишь подтверждает.

Но даже если Ксана была неверной версией, Таиса не могла просто встать и уйти, разговор следовало завершить естественным путем, придерживаясь роли опечаленной возлюбленной до конца сеанса.

– Ну, начнем с того, что он просто привлекателен, – усмехнулась она. – Я не из тех, кто говорит, что внешность не главное.

– Кто врет, что внешность не главное, – рассмеялась Ксана. – Полностью с вами согласна! Я видела вас вместе, вы очень красивая пара.

– Спасибо.

– Но вы ведь с ним не только потому, что он привлекает вас как мужчина?

– Высоковаты ставки, если вспомнить о карьере, – признала Таиса. – Так что причин больше… Он умен, умнее меня, и я это признаю. Из тех, кем можно восхищаться, и ты даже в такие моменты не чувствуешь себя униженной. И он спокойный… Очень спокойный. Он всегда знает, что нужно делать, и всегда уверен. Банальная метафора сейчас будет, но… Когда вокруг бушует ураган, скала, за которой можно спрятаться, ценится особенно высоко.

– Вы действительно восхищаетесь им. Но вы все равно сомневаетесь, что любите?

– А разве это так просто определить?

– Нет, но у людей с нашим образованием шансы повыше. Почему бы вам не смоделировать другую ситуацию, чтобы оценить собственные чувства?

– Не уверена, что понимаю, – растерялась Таиса. На этот раз ей даже не пришлось ничего изображать, она действительно не ожидала такого поворота.

– Матвей хоть раз обижал вас? Делал что-нибудь плохое лично вам?

– Нет… Скорее, наоборот: я могу сказать, что он спас меня.

– Отсюда и ваше восхищение, которое питает ваше влечение к нему. Но попробуйте представить Матвея совершающим иные поступки. Знакомого вам Матвея, просто в других обстоятельствах. Сможете ли вы принять это? Сможете ли любить его?

– Чтобы представить, мне нужно понять, о каких именно поступках идет речь.

– Об убийстве, – невозмутимо, будто в ее словах не было ничего особенного, ответила Ксана. – Представьте, что Матвей жестоко убил человека. А перед этим пытал, уничтожил просто – он ведь сумеет, вы это знаете. Представьте его стоящим над мертвым телом, с кровью на руках. Вы могли бы любить его такого?

Это определенно был не стандартный сценарий. Ксана оставалась все такой же спокойной, уверенной, как и в начале разговора. Однако теперь это стало проблемой: слишком уж далеко она шагнула от образа предсказуемого модного психолога.

Она затеяла какую-то игру, которую Таиса никак не могла понять. Ситуацию усугубляло еще и то, что Ксана сумела усыпить бдительность профайлера. Начав с предсказуемых фраз, она заставила Таису поверить, это разговор у них самый обычный, ничего плохого не случится.

И вот теперь она испытывала Таису, только непонятно, ради чего… Для Ксаны это тоже определенный риск, она наверняка понимает: другой опытный психолог заметит, что подход у нее по меньшей мере странный. Так почему же она это устроила?