Книга Осеннее равноденствие, страница 136 – Влада Ольховская

На этот раз арест прошел средненько – по его личному рейтингу. Бить не стали, но и не церемонились особо. Косились, как на полного психа, и не было даже смысла объяснять этим деградантам, что убийство совершено явно женской рукой, мужчины друг другу обычно такие ранения не наносят.

Правда, кое-что Гарик все же упустил: его некому было вытаскивать. Обычно таким занимался Форсов, у которого были знакомые везде и всюду, включая все планеты солнечной системы. Однако на этот раз до старшего профайлера было не дозвониться, Матвей и Таиса тоже потягивали коктейли в загородном отеле, так что пребывание за решеткой могло затянуться.

Хорошо еще, что Гарик вовремя вспомнил о той следовательнице, которая и привлекла Матвея к делу. Она пусть и неохотно, но подтвердила, что Гарик лазит по чужим квартирам не ради обогащения и не по зову сердца, а потому, что работа такая.

Она пыталась добиться от него ответов, но откровенничать с ней профайлеру не хотелось. Тетка унылая, радости от самого процесса общения никакой, и, что куда важнее, сохраняется риск неверных выводов. Хотя они и так будут: кровавое убийство Виктора заставило следовательницу предположить, что и с остальными покойниками порезвилась подавшаяся в бега Анфиса.

Гарик допускал, что такой вариант возможен, просто очень маловероятен. Не потому, что такая юная девушка не могла убить столько людей – история и помоложе убийц знает. Просто поступок Анфисы был полон ярости избалованной малолетки. Остальных жертв, возможно, убили так же, но спрятали куда лучше.

Анфиса просто исчезла, она оказалась достаточно умна, чтобы не брать с собой ни телефон, ни банковские карты. Гарик и не собирался гоняться за ней – октябрьские дожди прогулкам не способствуют, да и вообще, для такого есть полиция! Поэтому он направился прямиком к сыну погибшего Виктора Рыжкова, которого для удобства запоминания назвали так же, как отца.

Гарик видел не только выпотрошенного Рыжкова-старшего, но и его прижизненные фотографии, поэтому имел полное право настаивать на том, что дядька был из тех, кого симпатичная малолетка скорее стыдливо прикрыла бы газетой, чем сделала своим любовником. Яблоко от яблони на этот раз приземлилось недалеко: сын бережно сохранил отцовские черты.

Есть такие люди, которые будто рождаются старыми. Они в любом возрасте выглядят потрепанными, морщинистыми, даже если они эти морщины создают привычкой слишком много хмуриться. Вот и на лице Рыжкова-младшего мгновенно считывалось вечное недовольство всеми без исключения. Мужчина был молод, но выглядел так, будто вещи выпрашивал у отца, а то и деда: шерстяные брюки непонятно какого года, рубашка цвета голубиного помета, неумело завязанный галстук и покрытый катышками пиджак, причем все это – в его собственном доме, Гарик добрался именно туда.

Но если Гарик считал эволюционным разочарованием его, то для Виктора Викторовича точно таким же разочарованием был Гарик. Рыжков-младший даже отослал подальше свою жену, чтобы она не обжигала густо обмазанные синей подводкой глаза столь возмутительным зрелищем.

– Вы не были близки с отцом, – объявил Гарик, усевшись на подоконник.

Рыжков, явно не ожидавший такого начала разговора, заметно растерялся:

– Вы… Э-э… Что, простите? Вы спрашиваете об этом?