Книга Осеннее равноденствие, страница 162 – Влада Ольховская

Теперь Матвей стоял над ней – на вершине лестничного пролета, пока не спускаясь вниз. Он был в той же одежде, что и вечером, джинсах и футболке с длинными рукавами – черной, конечно же, но Таиса уже привыкла к тому, что в его гардеробе идет вечная борьба черного и белого с редкими и как будто случайными вкраплениями других тонов. Получается, Матвей либо успел одеться, либо все-таки не ложился.

Страх перед ним был инстинктивным – как страх перед любым неожиданным звуком в полной тишине. Он отозвался ускоренным сердцебиением, которое теперь гулким эхо колотилось в виски. Однако такой страх проходит так же быстро, как вспыхивает, и теперь Таиса, неловко замершая на лестнице, поспешила улыбнуться.

– Я тебя разбудила?

– Нет. Я просто услышал, как ты выходишь.

– Ты не спал в такое время?

– Иногда я не сплю. А ты не ответила на мой вопрос.

– Я смотрю на звезды и думаю о вечном, – заявила Таиса. – Видишь, не ты один находишь интересную альтернативу сну! Если ты вдруг вздумал побеспокоиться обо мне, то, во-первых, это чертовски мило и определенно войдет в топ-десять моих достижений года. А во-вторых, все в порядке, угрозы нет, на нас не нападают.

– Если тебе не дает уснуть страх, то напрасно. Я уже говорил, что в доме установлена двойная система сигнализации, есть специально укрепленное убежище. Если к нам кто-то попытается пробраться, у нас будет время выбрать, бежать или прятаться. Я могу все показать тебе, если от этого станет легче.

– Да я и так в порядке, спасибо…

Он равнодушно кивнул и развернулся, собираясь уходить. Иногда Таисе казалось, что она его понимает, а потом наступали такие моменты – когда он по уровню эмоциональности мог составить достойную конкуренцию стиральной машине.

Таисе следовало просто отпустить его, ведь в ситуации они разобрались, разговоров по душам у них не могло быть по определению, а Форсов запретил донимать своего старшего ученика вопросами. Днем Таиса бы так и сделала, а ночью почему-то не получилось.

Профайлер прекрасно знала, как ночь влияет на психику, какие запреты снимает, какие инстинкты пробуждает. Таиса могла бы сопротивляться – и не захотела, потому что темнота и то странное уединение, которое наступает, когда весь мир засыпает, давали ей нужную решимость.

– Матвей, подожди!

Он обернулся к ней, бросил вопросительный взгляд – не заинтересованный по-настоящему, просто побуждающий Таису перейти к сути и не тратить время зря. А она пока не могла говорить, она думала лишь о том, что там, на пару ступеней выше, в ночной темноте, Матвей смотрелся каким-то нечеловечески огромным, очень сильным… очень страшным.

Он был человеком, способным на то, о чем говорила Ксана. Но если так, разве не полагалось его бояться? Инстинктивно, тем первобытным страхом, который не может окончательно подавить никакая цивилизованность. Таиса невольно прислушалась к себе и обнаружила, что этого страха нет.

Она поднялась выше, остановилась прямо напротив хозяина дома. Он почему-то не отступил, теперь они были так близко, что это и за дружескую беседу уже не сошло бы. Он все еще был заметно выше, и, чтобы посмотреть ему в глаза, Таисе пришлось поднять голову. Она бы сходу назвала пять способов, которыми он мог бы убить ее здесь и сейчас. Эта мысль скорее забавляла, чем ужасала.