Книга Осеннее равноденствие, страница 169 – Влада Ольховская

Спустя год она разбилась в автокатастрофе. Проверку, судя по тому, что видел Гарик, провели со всей тщательностью, однако никакого подвоха не нашли. Авария произошла исключительно по вине Киры, и за прошедшие годы никто не ставил это под сомнение. Алену не связывали с той историей, так что понятно, почему Елена изначально это упустила.

– Считаете, Кира сунулась к сестре за финансовой помощью? – задумался Гарик.

– Что-то в этом роде, – кивнула Таиса. – Там у тебя среди распечаток есть скриншот ее поста на эту тему. Она не говорила «сестра мне поможет». Она сказала, что деньги есть, она была уверена, что имеет на них право.

– Она могла потребовать наследство, – заметил Матвей. – Нет никаких указаний на то, что она полностью передала свою долю Алене. Вероятно, она позволила сестре временно пользоваться семейными деньгами, теперь вот решила забрать.

– Но у Алены таких денег в свободном доступе не было, не тот масштаб бизнеса, – признал Гарик. – Фирму пришлось бы продавать, причем срочно, а это всегда невыгодно… Да, Аленушка могла грохнуть сестрицу. Но это означает, что она не наш маньяк…

– Почему? – удивилась Таиса.

– Убийство ради корысти. Мы же сошлись на том, что маньяка Савахины подловили на маньячестве. Если же преступление очевидно, понятно, как они деньги доят.

– Мы не знаем, как именно Алена убила сестру, – напомнил Матвей. – И убила ли вообще. Я наводил справки о людях, расследовавших смерть Киры. Похоже, там грамотные и честные эксперты, купить их всех было бы проблематично. Если они не нашли подвох, его и не было.

– Думаешь, это все-таки несчастный случай и Алена попалась на другом? – спросила Таиса.

– Я это допускаю. Но есть и вероятность, что Кира была не первой жертвой Алены. Нам нужно больше данных об этой семье.

Эти двое общались как раньше, будто и не было никакой Ксаны… Это хорошо. Хотя Гарик надеялся, что они используют совместное пребывание под одной крышей чуть продуктивней, ну да ладно, есть шанс, что они еще образумятся.

Пока же всем троим предстояло навестить Соню Моровскую, осиротевшую дочь Киры. Алена удочерять ее не захотела, со скорбным видом пояснив журналистам, что она не способна взять на себя такую ответственность. Но репутацию она сохранила, оплатив девочке пребывание в частном интернате.

Место действительно оказалось не худшее: просторный трехэтажный дом, рядом с ним – старый сад, укутанный ароматом поздних прелых яблок. Идеальное место само по себе, в часы утренних туманов наверняка мистическое… Ну а во время прогулок – зловещее, потому что те, кто здесь жил, красотами не наслаждались. В основном это были умирающие люди, чаще всего пожилые, бродившие по усыпанным листьями дорожкам только потому, что медсестра сказала им не оставаться на месте. Судя по пустым лицам, они вряд ли понимали, где находятся и что происходит… Они уже были не здесь, а тело будто не понимало этого. Но, по крайней мере, ухаживали за ними неплохо: Гарику доводилось видеть инвалидов, доведенных до критического состояния, ему было с чем сравнить. Интернат обещал позаботиться о здоровье постояльцев, и свою часть сделки он выполнил, ну а нечто столь неуловимое как счастье в условиях договора и не прописывалось.

Соня тоже казалась не обычной девушкой в инвалидной коляске, а одним из призраков, вырвавшихся из осеннего тумана. Гарик знал, что ей исполнилось семнадцать лет, но, как часто бывает при таком диагнозе, выглядела она намного младше. Не ребенок даже, а очень дорогая фарфоровая кукла, такая хрупкая, что кажется: ее уничтожат первые морозы зимы. При этом на болезненно худом треугольном лице горели удивительно живые и удручающе взрослые глаза.