Книга Ночи синего ужаса, страница 117 – Эрик Фуасье

– Нет, по-моему, это не очень хорошая идея… – поспешно вымолвил он. – Я… я еще не готов…

Его ресницы затрепетали, как светлячки, встревоженные слишком ярким светом лампы в ночи, он замер внезапно, сопротивляясь с каким-то ожесточенным упрямством, рука задрожала в ладони Аглаэ. Но девушка твердо решила не сдаваться. Она понимала, что, если сейчасснова позволит себе отступить, связь между ними порвется окончательно и непоправимо.

– Ты не можешь снова меня оттолкнуть, Валантен, – ласково сказала она. – То, что я хочу подарить тебе, и только тебе, могут забрать другие. Нельзя этого позволить, дай шанс нашей любви. Позволь мне исцелить твои раны.

Она не отпускала его руку и настойчиво заставляла следовать за собой, в ритме собственных шагов. Уперлась спиной в дверь, на ощупь открыла ее, не отводя переполненных слезами глаз от любимого лица, совершенные черты которого сейчас выражали отчаяние заблудившегося в лесу мальчишки.

Они уже оказались в спальне. Ставни и занавески здесь были закрыты, и свет падал лишь из коридора, из-за чего большая часть комнаты тонула в полумраке. Все так же не отпуская руку Валантена, Аглаэ начала развязывать шнуровку корсажа. Из кружев показалась восхитительно округлая грудь. Девушка провела по ней ладонью Валантена, заставив коснуться кончиками пальцев соска, почувствовать его волнующую твердость, и прильнула к нему в следующий миг всем телом, коснулась кончиком языка его губ, еще крепче прижала его ладонь к теплой трепещущей плоти, слегка укусила за мочку уха… А он застыл, не решаясь пошевелиться, зарывшись лицом в ее волосы и вдыхая их пряный аромат.

Никогда еще Валантен не испытывал такого сокрушительного смятения чувств. Пока его рука лежала на горячей обнаженной груди Аглаэ, которая всеми своими движениями говорила на немом языке нежности и любви, образы прошлого, захороненные им в самой глубине памяти, пытались вырваться на поверхность. Он снова видел себя ребенком и чувствовал омерзительные прикосновения Викария. Он помнил жгучую боль, от которой все горело и разрывалось внутри, но не только это – в его воспоминаниях были стыд и ярость, всегда сопутствовавшие той боли. И сейчас ему пришлось сделать над собой страшное усилие, чтобы изгнать воспоминания, захлопнуть дверь, оставив за ней эту часть своего прошлого. Собрав все душевные силы, Валантен решил не думать больше о ненавистном лице монстра, о его мерзких объятиях, которые он принимал против воли, и отдаться другому телу, так непохожему на его собственное, состоящему из плавных линий, изгибов, округлостей, неги и услады.

Он не понял, как это могло случиться, но Аглаэ уже стояла перед ним полностью обнаженная. Валантен увидел, сколь она прекрасна, и понял вдруг, что, несмотря на внешнюю уверенность, которую она пыталась проявлять, девушка, как и он, чувствует те же страхи. Тем не менее это она снова первой сделала шаг на новый этап – подалась к нему, расстегнула пояс и скользнула теплой рукой под одежду.

От прикосновения ее пальцев он издал задушенный стон и не сдержал дрожи.

– Не бойся ничего, – шепнула она, почти пропела, словно убаюкивала его. – Отпусти себя. Сейчас или никогда… Сейчас или никогда… Не бойся. Вместе мы все сможем. Ты исцелишься, любовь моя. Исцелишься, я тебе обещаю…