Книга Ночи синего ужаса, страница 125 – Эрик Фуасье

Двое полицейских на цыпочках подошли к двери, и Видок, нагнувшись, заглянул в замочную скважину.

– Дальше вестибюль, – шепнул он. – И там вроде бы никого нет… Так, погодите-ка!.. Кто-то идет… Служанка. Несет две вазы с розами. Она вышла из коридора, который, похоже, ведет в западное крыло. Вероятно, там находятся кухня и подсобные помещения… Ага, она пересекла вестибюль и поднимается по лестнице… Все, она уже на втором этаже, я ее не вижу. – Видок выпрямился; сейчас его лицо выдавало нервное напряжение.

– Что предлагаете? – осведомился Валантен, решивший последовать совету друга и полностью положиться на его опыт.

– Скорее всего, кабинет Поэрсона находится на первом этаже. Проверим все двери, которые выходят в вестибюль, и, если ничего не найдем, приступим к осмотру восточного крыла. Это, конечно, займет время, но при условии, что мы будем вести себя тихо, нам никто не должен помешать.

Бросив еще один быстрый взгляд в замочную скважину, Видок удостоверился, что путь свободен, бесшумно повернул дверную ручку и выскользнул из библиотеки. Валантен последовал за ним.

Из коридора, начинавшегося в другом конце вестибюля, доносились приглушенный плеск воды и звон посуды. Не сомневаясь более, что там находится хозяйственная часть особняка, как и предполагал Видок, друзья осторожно двинулись к диаметрально противоположной двери. За ней оказался большой салон, а вернее, роскошный зал приемов с великолепными хрустальными люстрами; подвижная ширма, облицованная зеркалами в форме ромбов, отделяла от него полукруглый салон поменьше. Должно быть, в прежние времена по вечерам эти помещения были залиты светом огней и здесь собиралась на званые ужины вся окрестная знать. Сейчас же высокие застекленные двери на террасу были закрыты ставнями и задернуты тяжелыми бархатными портьерами, а на диванах и креслах лежали белые полотнища, похожие на саваны. В воздухе витал затхлый запах нежилого помещения. Букеты в вазах засохли и запылились, да и все здесь было пропитано атмосферой увядания и хмурой меланхолии.

Валантен собирался поделиться этим соображением с Видоком, когда вдруг в холле заметалось эхо приближающихся шагов. Двое полицейских едва успели нырнуть за штору ближайшего окна – дверь уже распахнулась шире, и раздался мужской голос:

– Балкис![118]Балкис! Куда подевалась эта чертова кошка? Балкис! Балкис!

Некоторое время звучали стук и скрип передвигаемой мебели, и полицейские дважды видели, как штора, за которой они прятались, качнулась, когда невидимый охотник на кошек проходил мимо. Если ему взбредет в голову поискать на подоконниках, их плану конец!

К счастью, не взбрело. Потоптавшись еще немного в зале приемов, слуга убрался восвояси, бормоча себе под нос проклятия. Дверь захлопнулась, и гулкое эхо шагов снова заметалось по вестибюлю, на этот раз удаляясь.

– Черт! – выругался Видок едва слышно. – Мы едва не попались! Очень уж мне не хотелось пристукнуть этого парня, тем более что вряд ли удалось бы это сделать бесшумно. Идемте! Больше нельзя терять ни минуты – мы должны найти чертовы бумаги, пока не вернулся председатель Поэрсон. Как только он будет здесь, вся прислуга забегает-засуетится, и нам придется ждать ночи, чтобы продолжить поиски.

Несмотря на внезапную тревогу, поднятую вассалом Балкис, удача им снова улыбнулась, поскольку кабинет судьи обнаружился сразу за той анфиладой из двух салонов. Это была уютная уединенная комната, единственное окно в которой выходило на розарий. Черешневый секретер был уставлен множеством предметов с масонскими символами. Там были статуэтка богини правосудия с завязанными глазами, мечом в одной руке и весами в другой; два медальона с гравировкой – на одном вытравлен циркуль, на другом – наугольник[119]; бронзовое пресс-папье с пятиконечной звездой, объемлющей букву G[120]. Табакерка рядом с изящной вересковой трубкой источала сладкий запах меда с пряностями. Небольшой несгораемый шкаф нашелся быстро – за картиной с идиллической загородной сценкой в манере Ватто.