Книга Ночи синего ужаса, страница 48 – Эрик Фуасье

С того дня девушка старалась как можно меньше оставаться дома, находя забвение в обществе своих ровесников, не дававших ей думать о гнетущей атмосфере, которая царила в каморке под крышей. Она увлеклась театром, стала участвовать в небольших спектаклях в церковном приходе и с нетерпением считала месяцы и недели до своего совершеннолетия. Когда ей наконец исполнился двадцать один год[53], она в один прекрасный день, ни с кем не попрощавшись, села на рассвете в первый же дилижанс, отправлявшийся в Париж.

С тех пор минуло три года, и Аглаэ сумела убедить себя в том, что страшное прошлое сгинуло навсегда. Ее красота и пикантное обаяние не остались незамеченными на бульваре Тампль, в результате девушку приняли в одну известную театральную труппу. А потом знакомство с Валантеном пришлось как нельзя кстати, чтобы помочь ей вырваться из этого искусственного, пропитанного фальшью мира, больше похожего на ловушку, в которой каждая актриса рано или поздно была вынуждена искать себе богатого покровителя, если хотела сохранить уютное местечко под солнцем. Возможно, их сблизили тогда именно пережитые обоими в прошлом страдания, хотя ни Валантен, ни Аглаэ об этом не думали. Несчастное детство было их общей бедой и скрепило союз, пусть даже Валантен и не знал ничего о жизненном пути своей подруги. И вот теперь вдруг снова объявился отец, ворвался в ее жизнь порывом ветра, грозящим смести все, что она построила. Аглаэ чувствовала беспомощность и растерянность, она снова превратилась в девочку-подростка, некогда рыдавшую по ночам в подушку, с неистово бьющимся сердцем, одинокую и потерянную.

С такими мыслями, сама удивляясь собственной уязвимости перед отцом, после всего, через что она, не дрогнув, прошла вместе с Валантеном, девушка переступила порог доходного дома на набережной Сен-Мишель, где она снимала квартиру. В этот час дня большинство жильцов были на работе или в городе по делам, и в здании царила тишина. Все еще поглощенная размышлениями, Аглаэ поднялась по лестнице, замешкалась, пытаясь отыскать в сумке ключ, и наконец отперла входную дверь. Занавески в ее квартирке были задернуты, в густом полумраке едва различались контуры мебели. Войдя в гостиную, девушка сразу направилась к окну, чтобы впустить солнечный свет. Она успела дойти примерно до середины комнаты, когда у нее за спиной раздался делано веселый голос:

– А ты неплохо устроилась! Прямо-таки обалдеть не встать! Малышка Аглаэ, похоже, выбилась в люди! Только вот перед этим ей пришлось бросить на произвол судьбы своих стареньких родителей…

Девушка вздрогнула, а в следующий миг оцепенела.

– Чего стоишь столбом? – продолжил между тем до боли знакомый голос. – Даже не обернешься, чтобы поздороваться со своим любимым папкой?

Аглаэ скрепя сердце обернулась. Сначала она различила лишь темный силуэт в кресле, задвинутом в угол, который не просматривался с порога. Затем заметила, как тень шевельнулась, а в следующий миг искры, высеченные огнивом, осветили неприятное лицо ее отца. Он неспешно раскурил вересковую трубку от фитиля зажженной им масляной лампы и осклабился с таким видом, будто наслаждался воссоединением семьи.

– Зачем ты здесь? Как меня нашел? – Голос Аглаэ прозвучал жалобно даже для ее собственных ушей.