Книга Ночи синего ужаса, страница 7 – Эрик Фуасье

Челюсти молодого человека сжались, щека дернулась в нервном тике. В тщетной попытке замять ситуацию и не будить демонов прошлого, Аглаэ попыталась втянуть кисть под манжету, чтобы скрыть обрубок безымянного пальца. Но было поздно! Она и сама не сумела совладать с собой – в памяти уже возникли страшные часы, которые ей пришлось провести в этой самой квартире[12]. Всякий раз, когда она вспоминала о том, как лишилась пальца, в голове начинал клубиться всепоглощающий багровый туман, в котором был Викарий… Ей почудилось, что она слышит голос этого омерзительного монстра – того, кто мучил Валантена в детстве, того, кто решил, что можно продолжить его мучения, взявшись за нее, близкую подругу, – и этот голос снова поверг ее в невыразимый ужас. Возникло ощущение, что вся левая кисть охвачена огнем, как будто ей только что опять разрубили плоть и кость безымянного пальца.

От Валантена не укрылось ее волнение, и он встал с кресла, чтобы ее утешить. Девушка предпочла бы, чтобы он ее обнял, пусть даже по-братски, но Валантен не мог себе этого позволить. Он ограничился тем, что взял ее за руки.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – тихо проговорил молодой человек. – Но отныне нам надо заставить себя признать, что все это в прошлом. Викарий мертв, он больше не должен отравлять наше существование.

Аглаэ вскинула на него озадаченный взгляд. Она почти год мечтала услышать именно эти слова и не сразу поверила, что они все-таки прозвучали.

– Ты правда это сказал? Ты? Вот уже несколько месяцев ты с удвоенным усердием пытаешься выяснить, кем на самом деле был этот преступник. Еще больше ты хочешь узнать, кто стоял за ним. А теперь вдруг решил все бросить? Отказаться от поисков? Почему?

Лицо Валантена омрачилось. Он указал на измятое письмо, оставленное им на кресле:

– Когда перед смертью Викарий признался, что ему на меня указали, то есть что он фактически выполнял чей-то приказ, я поклялся себе докопаться до истины. Какой же гнусной и подлой тварью нужно быть, чтобы нанять безумного монстра с целью похитить и подвергнуть мучениям невинного ребенка? Откуда такая жестокость? Я искал следы везде, где только мог, руководствуясь теми жалкими зацепками, которые были в моем распоряжении. Но ведь с тех пор прошло семнадцать лет. Целая вечность! Следы, если они и остались, уже покрылись пылью времен. Моей последней надеждой был один человек из духовенства, которого мне горячо рекомендовали. Это от него я вчера получил письмо в ответ на свой запрос.

Аглаэ вздрогнула. Теперь она поняла, отчего ее друг казался таким изможденным – письмо напомнило ему о кошмарном периоде жизни, и он, должно быть, всю ночь не смыкал глаз. Не без опаски она все же решилась спросить:

– Что же говорится в письме?

– Его автор провел серьезные изыскания в архивах, и не только в приходах своей епархии, но и во многих других, опираясь на сведения о перемещениях Викария, предоставленные мной. В итоге он пришел к однозначному выводу, что искомый человек не мог быть настоящим священнослужителем. Ни с одним из проверенных им духовных лиц никак не связаны места и даты, которые я ему сообщил.

– А он не мог солгать, чтобы прикрыть кого-то из своих собратьев?

Инспектор покачал головой:

– Исключено! Сам Видок[13]сказал мне, что этот священник всецело заслуживает доверия, и назвал его праведником, который не убоится замарать руки, чтобы вычистить авгиевы конюшни. А ты же знаешь, что на мнение нашего друга можно смело положиться – он никогда не ошибается в людях.