Книга Призрак Викария, страница 135 – Эрик Фуасье

Он выложил из саквояжа на стол еще несколько вещей и снова взглянул на помощника:

– Узнаёшь эти предметы? Точно такие же мы нашли в съемной комнате Оврара на улице Л’Эпе-де-Буа. Деревянный ящик, мешочек с кристаллами йода и флакончик с ртутью. Весьма необычный ассортимент для съемной каморки. Для чего же это могло ему пригодиться?

– Полагаю, вопрос риторический, – хмыкнул Исидор, – потому что вы и без меня уже знаете ответ.

– От тебя ничего не скроешь. Ящик снабжен откидной крышкой, с помощью которой закрывается и открывается маленькое отверстие. Такая конструкция навела меня на мысль, что мы имеем дело с камерой-обскурой.

– Никогда не слышал ни о чем подобном. И что же это такое?

– Оптическое устройство, принцип действия которого известен очень давно. Его описание встречается еще у Аристотеля, а древнейшие упоминания относятся ко временам Византийской империи. Camera obscura, то есть «темная комната» на латыни, позволяет получить на установленном внутри ее экране уменьшенное перевернутое изображение пространства, находящегося перед открытым отверстием.

– Как это возможно?

– Чистая физика. Свет в природе отражается всеми объектами в разных направлениях. Сфокусировав его, можно получить на экране проекцию лучей, отражающихся от объектов, которые находятся перед камерой-обскурой, и проходящих через отверстие в ней. Лучи распространяются прямолинейно от каждой точки каждого объекта и создают на экране двумерную картинку, очень близкую к той, что воспринимает человеческое зрение при взгляде на те же объекты. Начиная с эпохи Ренессанса, многие художники пользовались этим приспособлением для более точного воспроизведения пейзажей и видов на холсте.

– Стало быть, и Оврар взял на вооружение этот метод, чтобы нас обмануть. Но я все же не понимаю, каким именно образом он использовал камеру-обскуру.

– Не беспокойся, я тоже пребывал в недоумении, когда мы покидали его съемную каморку. Но сам факт, что мы нашли у него камеру-обскуру, не давал мне покоя. И лишь когда я увидел диораму Дагера, меня осенило! Узнав, что Оврар интересовался гениальными находками этого изобретателя, я задумался, уж не основана ли какая-нибудь из них на неких оптических иллюзиях, требующих применения принципа камеры-обскуры. И когда я задал Дагеру вопрос на эту тему, у него чуть сердечный приступ не случился.

– Вы настолько попали в точку?

– Именно! Представь себе, диорама – ничто по сравнению с тем изобретением, которому Дагер посвятил несколько последних лет работы. Это нечто уникальное, совершенно выдающееся! Однако отвечал он мне неохотно, поскольку работает не один – у него есть напарник по имени Нисефор Ньепс, инженер из города Шалона. Вдвоем они сделали открытие, которое и позволило Оврару вызвать из небытия Бланш в тот памятный вечер, когда ты впервые побывал в «Буковой роще» и видел, как портрет мертвой девушки проступил на металлическом диске.

Исидор широко открыл полные недоверия глаза, а Валантен тем временем достал последние вещи из саквояжа.

– Лучше сделаем так, – продолжил инспектор. – Я постараюсь воспроизвести для тебя то, что произошло в тот вечер. Это представление я готовил для д’Орваля. Пусть оно все же сослужит службу!

В течение следующих нескольких минут ошеломленному Исидору казалось, что он заново переживает удивительное событие, на котором присутствовал две недели назад в малой гостиной усадьбы д’Орвалей. Валантен поместил лампу, блюдце со ртутью и полированный металлический диск под колпак из марли и железной сетки.