Книга Призрак Викария, страница 23 – Эрик Фуасье

И как только с трибуны зазвучали ее первые слова, Валантен получил тому подтверждение. Речь Демар была резкой, корявой, отрывистой, но в голосе было столько искренней убежденности, что она немедленно завладела вниманием аудитории. Глухой гомон, до того волнами прокатывавшийся по залу, почти сразу стих, а все взгляды устремились к миниатюрной брюнетке, словно притянутые магнитом.

– Я хочу говорить с народом. Слышите меня? С народом! Это означает, что я обращаюсь как к мужчинам, так и к женщинам, ибо в порядке вещей забывать всякое упоминание о женщинах, когда речь идет о народе, забывать о женщинах, при том что они составляют бóльшую часть народа, служат народу, опекают его в детстве и в старости, ублажают и питают в пору зрелости, бурнокипящей или стылой [30].

Из всех присутствовавших в то утро в зале на улице Тэбу Валантен был самым рассеянным слушателем Клэр Демар. Его внимание неумолимо отвлекалось на Аглаэ, которая стояла рядом и, в отличие от него, не упускала ни слова из зажигательной речи своей вдохновительницы. Актриса трепетала всем телом в унисон ораторше, а на самых громокипящих пассажах невольно крепче сжимала локоть спутника со всем пылом. Валантен был немало озадачен зачарованным восхищением, которое читалось в ее глазах цвета золотистого каштана. Он уже видел у нее этот завороженный взгляд несколько месяцев назад, когда Аглаэ спасала его от полиции, устроившей на него облаву по ложному обвинению в преступлении, и отлично знал, что если на лице этой девушки появляется такое выражение, значит, она готова на самые отчаянные, безумные поступки.

Тем временем Клэр Демар продолжала выступление, постепенно повышая голос:

– Социальный индивид – это не мужчина как таковой и не женщина как таковая. Социальный индивид – это мужчина и женщина. Но мы остаемся в рабстве у мужчин, являясь их матерями, сестрами, супругами, и более не желаем быть для них смиренными служанками.

Валантен ненадолго отвлекся от наблюдения за Аглаэ, чтобы взглянуть на подиум. Он заметил, что некоторые мужчины из окружения Анфантена морщатся на самых смелых словах ораторши. В рядах слушателей тоже кое-где слышался шепот неодобрения, заглушаемый, однако, аплодисментами и возгласами поддержки со стороны женского большинства.

Клэр Демар, равнодушная к реакции аудитории, чеканила речь с той же убежденностью и жаром, приближаясь к кульминации:

– Противникам тиранической эксплуатации женщин в угоду мужчинам следует помнить, что истинные республиканцы – те, кто не желает ущемления в правах ни единого члена общества. Необходимым, неотъемлемым, священным условием должно стать участие женщин в учреждении любых законов. Необходимым и священным должно быть требование рассматривать их принадлежность к слабому полу не как препятствие к законодательной деятельности, а как напоминание о том, что любой закон, касающийся женщин и принятый одними мужчинами, окажется тяжким и губительным бременем для их плеч.

Аглаэ даже подпрыгнула от избытка чувств, неистово захлопав в ладоши. Она в буквальном смысле не могла устоять на месте.

– Говорила же я вам, что Клэр просто необыкновенная! – выпалила юная актриса, повернувшись к Валантену; лицо ее разрумянилось от ликования. – Идемте! Я вас с ней познакомлю. Ну же, скорее!