Книга Призрак Викария, страница 46 – Эрик Фуасье

Валантен хоть и знал, что рискует дорого заплатить за право воспользоваться свободой слова, все равно не сдержался:

– При всем уважении, господин префект, Гронден – редкостный болван, да еще и завистник.

– Прекратите, инспектор! – отрезал Вивьен, приподнявшись с кресла и хлопнув ладонями по столу. – Выбирайте выражения! Комиссар Гронден возглавляет службу надзора за нравами, и пока он остается на этом посту, вы должны признавать его полномочия. Кроме того, претензии к вам предъявляет не только он.

– А кто еще?

– Депутат Жак Лемаршан передал мне ходатайство сегодня утром. Он обвиняет вас в необоснованном применении насилия и незаконном вторжении минувшей ночью в одно приличное парижское заведение.

– Приличное? Да неужели? – с горькой иронией усмехнулся Валантен. – Позвольте осведомиться, господин префект, не уточнил ли ваш ходатай название заведения, где имели место противоправные деяния, поставленные мне в вину?

Начальник тяжело вздохнул с некоторым раздражением.

– Нет, и я не вижу, каким образом это относится к сути дела.

– Самым что ни на есть очевидным. Я не сомневался, что месье депутат предпочел об этом умолчать. Ведь его избиратели были бы несколько удивлены и разочарованы, узнав, что их представитель – завсегдатай борделя на улице Дюфо для мужчин с особыми предпочтениями. Хуже того, проституток в это заведение набирают порой из юношей весьма нежного возраста, а приличную репутацию ему обеспечивает своим далеко не безвозмездным покровительством наш драгоценный комиссар Гронден.

Префект полиции во второй раз с начала беседы выразил Валантену свое крайнее неодобрение. Его лицо окаменело, крылья носа побелели от гнева.

– Ни слова больше, Верн! – сухо произнес он. – Вы и так перешли все границы!

Однако уже в следующий миг его лицо смягчилось. Взяв со стола нож для разрезания бумаги с перламутровой рукояткой, Вивьен принялся вертеть его в руках, наблюдая за отблесками света на лезвии, словно искал в их игре решение деликатной дилеммы. Когда префект снова заговорил, его тон был более благожелательным.

– Послушайте, Верн, что бы вы там себе ни думали, я не собираюсь занимать сторону ваших хулителей. У меня было время ознакомиться с рапортами моих предшественников о вас. Все они считают, что вы хоть и не являетесь образцовым полицейским в общепринятом представлении, тем не менее обладаете неоспоримыми способностями к выслеживанию самых изобретательных преступников. Учитывая ваши результаты, уже достигнутые на службе, я могу лишь присоединиться к их мнению. Именно поэтому я и хотел сегодня с вами потолковать. Не для того чтобы сделать вам выговор, а для того чтобы предостеречь.

– Предостеречь? – удивился Валантен. – Но чего я должен остерегаться? Или кого?

– Прежде всего самого себя и вашего вспыльчивого характера, который может обеспечить вам неприятности. Депутат Лемаршан водит знакомство с нашим министром, а недавние перестановки в правительстве полностью меняют правила игры. Казимир Перье не чета Лаффиту. Этот человек славится не только честностью и неподкупностью, но и властолюбием, а потому требует уважения и беспрекословного подчинения всех чиновников под его началом. Знаете ли вы, что, едва получив назначение на пост главы Совета, он добился от остальных министров безоговорочного признания его полномочий и возможности проводить совещания кабинета без присутствия короля для решения текущих вопросов? Более того, он потребовал отстранения наследного принца [42]от участия в Совете за слишком либеральные, на его вкус, настроения, и Луи-Филипп согласился.