Книга Призрак Викария, страница 92 – Эрик Фуасье

Ибо на обратном пути из Морвана у него было много времени на размышления. Душегубство, совершенное в лесу, предшествовало двойному убийству в Саду растений. Это означало, что Викарий действовал вовсе не как обороняющийся зверь, которого вот-вот затравят, нет – он хладнокровно и тщательно готовил свою месть очень давно, вероятно, с тех самых пор, как узнал, что преследующий его полицейский – не кто иной, как Валантен. И уверенность в том, что все без исключения действия его врага не случайны, заставила молодого инспектора прийти в бешенство. Ему не нравилось, что Викарий остается единственным распорядителем этой игры, а сам он пока что вынужден тратить свои силы на другое расследование.

Возможно, виной тому было мрачное настроение, овладевшее им, но по пути домой Валантену на каждом шагу бросалась в глаза нищета, которой изобиловали парижские улочки, но которую при обычных обстоятельствах так легко было игнорировать. Нищета принимала обличье то калеки в лохмотьях, продающего лотерейные билеты на холодном ветру, то старухи, собирающей железным крюком обрывки полусгнивших тряпок, то безработных, толпившихся на площадях, то девиц, предлагавших свои сомнительные прелести прохожим. Проститутки, попрошайки, торговцы без официального разрешения на сбыт – все они были отверженными, отбросами общества, в котором горстка привилегированных особ жила припеваючи за счет труда всего народа. Нищие были пеной морской, которую волны оставляют на берегу, отступая, чтобы снова возобновить свое бесконечно повторяющееся движение.

– Доброго здоровьица, Иерусалим! До чего же приятно вас видеть! А то я уж начал было о вас беспокоиться!

Радостный звонкий голос отвлек Валантена от мрачных мыслей. Он повернул голову в том направлении, откуда донеслось приветствие, и заулыбался при виде Клопа:

– Ты? Начал беспокоиться о легавом? Не иначе где-то случилось землетрясение и мир перевернулся вверх дном!

Маленький чистильщик обуви, занявший позицию в подворотне на улице Шерш-Миди, насупил брови, проигнорировав ироничный тон инспектора.

– Где это вы пропадали, а? Вас тут дней пять не было видно, не меньше!

– А тебя разве не учили, что любопытство – опасный недостаток?

– Да уж чья бы корова мычала! Кто меня просил кое-что разнюхать в тутошнем квартале? На соревнованиях по любопытству вы меня уделываете одной левой! Но у меня вроде как есть для вас кое-какие новости, я потому сюда подгреб и вас караулю. Вы же мне вознаграждение обещали в прошлый раз.

Валантен чувствовал себя настолько скверно, что продолжать беседу на улице у него попросту не было сил. Больше всего на свете ему сейчас требовались горячая ванна, чистая одежда и плотный ужин.

– Собирай манатки, мелочь пузатая, – велел он, потрепав мальчика по затылку. – Все расскажешь по дороге, а что не успеешь – у меня дома. Я проголодался как волк, и дорожную грязь мне смыть не помешает.

Клоп не заставил себя упрашивать – мигом накинул на плечо ремень тяжелого короба со щетками и баночками ваксы, а затем, насвистывая, устремился за инспектором с гордым видом человека, получившего заслуженную привилегию.

Эжени, выросшая на пороге апартаментов, поприветствовала инспектора широкой улыбкой, но затем ее лицо омрачилось при виде Клопа. Она смерила мальчугана взглядом и брезгливо поморщилась.