Книга Бюро темных дел, страница 161 – Эрик Фуасье

Без дальнейших рассуждений она уютно прижалась к его груди и закрыла глаза. А он не стал отстраняться, но и обнять девушку не решился.

Неделю спустя Валантен Верн вернулся на улицу Иерусалима, в Префектуру полиции, впервые за семь дней внеочередного отпуска, предоставленного ему руководством в качестве вознаграждения за решающую роль в деле Фланшара и его сообщников, а также для восстановления после ранения. Молодой человек воспользовался этим свободным временем, чтобы еще раз повидаться с Фелисьеной Довернь в часовне Покаяния, что в сквере Людовика XVI. Он сдержал обещание, данное этой отважной девушке, – рассказал всю правду о смерти ее брата. Фелисьена вздохнула с облегчением, узнав, что Люсьен покончил с собой не по своей воле, и Валантен был взволнован до глубины души, слушая ее сбивчивые от избытка чувств, но искренние слова благодарности.

С Аглаэ молодой инспектор виделся почти каждый день. Их отношения по взаимному безмолвному согласию оставались дружескими, однако Валантен, сколь мало он ни был знаком с причудами женской психики, ясно понимал, что прелестная актриса видит в нем больше, чем просто друга, и если она старается этого не показывать и не торопить события, то лишь из уважения к его былым страданиям. Сам Валантен пребывал во власти смешанных чувств, которые вихрем охватывали его всякий раз, когда он оказывался в присутствии Аглаэ. Мозг непрестанно подавал ему противоречивые сигналы. Он испытывал влечение к этой девушке, но для него невозможно было ни обнять ее, ни поцеловать. Порой молодой человек задавался вопросом, как он поведет себя, если Аглаэ сама решится сделать первый шаг. Но не находил ответа. Он совершенно не представлял, как отреагирует на это его тело. И поскольку собственная способность откликнуться на чаяния влюбленной женщины вызывала у него сомнения, он не делал ничего, что могло бы прояснить двусмысленную природу их отношений.

И кое-что еще не давало ему покоя. До сих пор он не получил никаких разъяснений относительно своей дальнейшей службы в полиции. Валантен не знал, припишут ли его окончательно к бригаде «Сюрте», переведут обратно в отдел надзора за нравами, где он сможет продолжить свою борьбу против Викария, или же попросту вынесут формальную благодарность, а затем бросят его на жертвенный алтарь реорганизации и чисток, полным ходом идущих в Префектуре полиции. Так что полученное наконец официальное приглашение к высшему начальству, подоспевшее на утро седьмого дня его отпуска, он принял с надеждой, подпорченной каплей тревоги.

Теперь инспектор бригады «Сюрте», пока еще не лишенный должности и полномочий, томился под дверью кабинета нового префекта полиции. Ахилл Либерал Трейар только что был назначен на место доказавшего свою некомпетентность Жиро де л’Эна[78], и злые языки немедленно объявили, что двойное имя нового избранника властей символизирует их неспособность определиться между жесткими силовыми мерами и политикой примирения для решения вопроса уличных беспорядков. Даже пошли слухи, будто в министерских кулуарах уже обсуждается кандидатура следующего префекта.

Далекий от этих низменных проблем, Валантен рассеянно наблюдал за чехардой, устроенной секретарями и прочими канцелярскими крысами в приемной главного начальника. Персонал Префектуры непрерывно сновал туда-сюда с папками и предметами мебели наперевес – эта символическая игра в «музыкальные стулья» с перемещением по кругу всего и вся, похоже, была обязательным ритуалом для воцарения нового префекта.