Книга Бюро темных дел, страница 47 – Эрик Фуасье

– Мы тебя не знаем, – бесстрастно произнес денди. – Как тебя зовут и какого сословия будешь?

Валантен поначалу хотел назваться фальшивым именем, но вовремя вспомнил, что уже опрометчиво открыл свою истинную личность Эваристу Галуа, когда заговорил с ним на выходе из кабака. Сейчас молодой математик отсутствовал в салоне, но нельзя было исключать, что они столкнутся здесь лицом к лицу, если расследование потребует от Валантена появиться и на других заседаниях этого подпольного кружка. Лучше всего было придерживаться полуправды.

– Меня зовут Валантен Верн, я писарь.

– Никто из присутствующих здесь не выносил на повестку дня обсуждение нового кандидата в члены нашего общества. Кто тебя к нам прислал?

– Я был другом Люсьена Доверня, – с притворной уверенностью заявил Валантен и, вспомнив, что у отца самоубийцы есть завод на Уазе, добавил: – Это он убедил меня покинуть родной Санлис, чтобы примкнуть к вам.

– Известен ли тебе главный из принципов, который ты должен безоговорочно разделять, чтобы претендовать на место в наших рядах?

– Люсьен долго беседовал со мной о республиканских идеалах, которые вы отстаиваете. Я разделяю их все с превеликим воодушевлением.

– Стало быть, ты открыто признаёшь, что народ, и только народ, есть единственный суверен и что первейший долг любого правительства – защищать его суверенитет деяниями и законами?

– Признаювсей душой и во всеуслышание.

Трое мужчин во главе стола обменялись одобрительными взглядами.

– Довернь мертв, – заметил, однако, адвокат Грисселанж, снова устремив взор на Валантена. – Какие у нас могут быть доказательства, что ты говоришь правду и не являешься шпионом?

– Как бы я попал сюда, если бы Довернь не рассказал мне о ваших собраниях? Мой бедный друг обещал, что в ближайшее время представит вам мою кандидатуру. Я решил, что в память о нем должен явиться сюда сам. Но если вы мне не доверяете, я готов немедленно удалиться.

Араго наклонился к председателю собрания, то же самое сделал Грисселанж. Троица обменялась шепотом несколькими словами. Затем денди в красном рединготе обратился к Валантену все тем же сдержанным тоном:

– Наш секретарь (он кивнул на Грисселанжа) справедливо напомнил, что правила общества предусматривают личное поручительство одного из действительных членов за каждого нового кандидата из соображений безопасности. В виду самоубийства нашего товарища, о котором мы все скорбим, ты остался без такового. Вместе с тем наш казначей (теперь он кивнул в сторону Араго) не менее справедливо заметил, что ты предъявил секретный пропуск и это не может не внушать доверия к твоим речам. В итоге мы решили все же вынести твою кандидатуру на голосование.

Валантен окинул взглядом дюжину лиц. Все смотрели на него.

– Господа, я приму любой ваш вердикт, – с торжественным видом произнес молодой инспектор. – И смею вас заверить, каков бы этот вердикт ни был, он не повлияет на твердость моих политических убеждений.

Повинуясь жесту председателя, тот же студент, который впустил Валантена в салон, встал, чтобы открыть дверь, и перекинулся парой слов с кем-то за порогом, прежде чем позвать Валантена. Вопреки ожиданиям инспектора, в коридоре его встретил не хозяин кабака, а незнакомый рыжеволосый верзила с лицом, усеянным веснушками. Инспектор покорно последовал за ним в комнату напротив салона. Там рыжий пододвинул в центр помещения табуретку и молча предложил ему сесть, затем повесил кенкет на гвоздь, скрестил руки на груди и прислонился спиной к стене.