Книга Бюро темных дел, страница 82 – Эрик Фуасье

Тщетно!

Дверь погреба вдруг резко распахнулась, с силой ударившись о стену. Меня ослепило пламя масляной лампы.

– Ах ты паршивец! Я так и знал, что ты от меня что-то скрываешь! Чего лыбишься, дрянь?

Викарий с воплями устремился ко мне. Его глаза метали молнии, рот перекосился от злобы, в уголках губ выступила пена. Он поставил лампу на деревянный ящик, набросился на меня, сбил с ног – и в этот самый момент заметил мамзель Луизу.

– Мышь! Мерзкая тварь! Сейчас я тебя поймаю!

Он хотел схватить ее своей длинной белой рукой в сеточке синих вен, но землеройка была для него слишком шустрой. Она шмыгнула в самый темный угол погреба и исчезла. Не догнав ее, раздосадованный Викарий вернулся ко мне. Его ноздри раздувались от ярости, голос срывался на визг, когда Он принялся осыпать меня проклятиями, одновременно избивая ногами. Я сжался в комок и ждал, когда эта буря утихнет. Терпеть боль мне помогала единственная мысль, вертевшаяся в голове: «Она спаслась! Луиза не пострадала! Он не смог причинить ей вреда!»

Ах, каким я был глупцом!

Викарий устал меня бить, отволок по полу в железную клетку, запер решетку и, забрав лампу, ушел, оставив меня в темноте и одиночестве. Тело мое превратилось в один огромный синяк. Я чувствовал привкус крови во рту, два зуба у меня шатались. Но все это не имело значения – ведь мамзель Луиза спаслась. Несмотря на боль во всех членах, я испытывал безбрежную радость при мысли, что такое крошечное создание одержало победу над тем, кого я раньше считал всесильным демоном.

Однако радость моя длилась недолго. Через несколько минут Викарий вернулся и на глазах у меня, перепуганного до смерти, расставил вокруг клетки полдюжины мышеловок. В каждую из них Он положил по кусочку сыра в качестве приманки.

– И что же ты думал? Что я позволю ничтожной грязной твари безнаказанно расхаживать по дому служителя Божьего? Окстись, мой мальчик! Ибо сказано в Книге Левит: «В ярости пойду против вас и накажу вас всемеро за грехи ваши»[47].

Ничего более не добавив, Он снова покинул погреб.

Как описать отчаяние, обрушившееся на меня с новой силой? Даже сейчас мне не хватает слов, чтобы передать всю глубину пропасти, в которую был повергнут мой дух. Терзаемый болью и чувством полной беспомощности, ибо невозможно было вырваться из клетки, я думал, что на меня ополчилась сама Судьба. Снова тьма и безумие грозили меня уничтожить. Ведь я к тому времени уже не сомневался, что узы дружбы, связавшие нас с мамзель Луизой, слишком прочны, чтобы просто так исчезнуть в один миг. Викарий, набросившийся на землеройку, наверняка ее жутко напугал, но пережитого страха ей будет недостаточно, чтобы она перестала приходить ко мне. А у меня не было никакой возможности помешать ей снова явиться в погреб и приблизиться к аппетитным кусочкам сыра в мышеловках. Каждый час, минута, секунда приближали ее неизбежную гибель. Это было невыносимо.

Но течение времени я остановить не мог. Время шло. Безжалостно, неумолимо. Я всю ночь не смыкал глаз, молясь Господу о том, чтобы Он спас мою подругу. В кулаке я сжимал деревянный крестик, который Викарий повесил мне на шею в первый день моего заточения. Под пальцами я чувствовал на этом крестике вмятины – следы своих зубов, оставленные в те минуты, когда мерзкий Зверь терзал мою плоть ради собственного наслаждения. Я просил у Господа только этого: сохранить одну маленькую жизнь в обмен на мои страдания.