Книга Смертельный псевдоним, страница 62 – Наталья Солнцева

Старушка помолчала. Долго, внимательно посмотрела на гостя.

– Никто ведь не разбирался в причинах, – понизив голос, произнесла Галина Потаповна. – Когда Лена скончалась, Адамов отговорил Ступиных от вскрытия, нарассказывал им всяких ужасов… они и согласились. Им не хотелось, чтобы тело дочери кромсали, ее этим уже не вернешь. Так и похоронили. У них, конечно, закрались подозрения, но… разве докажешь? Лева врач, он в медикаментах разбирается, сам жене уколы делал, сам лекарства давал… возможностей у него было, хоть отбавляй.

– Но ведь называли же официальную причину смерти?

– Сердце. Надо признать, у Леночки с детства оно пошаливало, ее лечили, в кардиологические санатории возили. И нервы у нее были не в порядке, неустойчивая психика. А во время беременности все это обострилось, потом пуще стало развиваться. Асенька родилась слабенькая, болезненная, с дыханием были проблемы, еле выходили ее в роддоме. Когда Адамовы забрали ребенка домой, все заботы легли на Лену, она сама детский врач. Но чужих детей лечить не то, что своих. За тех душа не болит!

– При чем же тогда Адамов? – спросил сыщик. – Сердце у его супруги не выдержало, нервы сдали, вот и летальный исход.

– А почему он настоял, чтобы вскрытия не было? Почему Асю к дедушке с бабушкой не пускает? Боится! Мало ли что ребенок мог видеть, слышать?

– Может быть, просто щадит чувства девочки и самих Ступиных?

– Он пощадит! – рассердилась старушка. – Как это доктор молодую жену не сберег? А я вам скажу! Адамов – напыщенный себялюбец, карьерист. Он занимался своей хирургией, пропадал на работе сутками, по командировкам мотался, квалификацию, видите ли, повышал! Ступины хотели помочь дочери, так Лева ни в какую: ничьих родителей, заявил жене, в моем доме не будет, ни моих, ни твоих. Как же, мол, другие женщины детей растят? Я тебя, Лена, деньгами обеспечиваю, домработницу нанял, неужели, не справишься? Вот так! Спихнул больного ребенка на жену, она ночами не спала при ее-то нервах, с ума сходила от страха за Асеньку. А Лев Назарович закрылся от неприятностей, ушел с головой в хирургию, оперировал, писал научные труды, чтобы только дома бывать пореже. Стал знаменитым!

– Ну, известность к нему пришла попозже, – возразил Смирнов. – И все-таки, вы считаете, он убил Елену?

– Не прямо, так косвенно, – решительно заявила Галина Потаповна. – Довел до смерти! Наверное, она высказывала недовольство его постоянными отлучками, может, и ревновала. Адамов всегда был окружен поклонницами, – коллегами по работе, пациентками…

– Откуда вы знаете? – перебил ее сыщик.

– Ступины делились, – ответила старушка. – Кому же было поплакаться, как не мне? А им дочка жаловалась. В последние полгода, когда Лена заболела, она даже намекала матери, что боится Адамова.

– Так она все же болела?

– Ну да! Я же вам объясняла: у Леночки сердце прихватывало, бессонница мучила, нервное истощение. Адамова это, конечно, раздражало. Вот он и избавился от больной жены.

Видимо, и самой Галине Потаповне ее доводы показались недостаточно убедительными. Одно дело – обсуждать с соседями бывшего зятя, обвинять его во всех грехах; другое – довести свое мнение постороннему, незаинтересованному человеку.

По скептическому выражению на лице гостя она поняла, что тот не спешит соглашаться с услышанным.