Онлайн книга «Обольстить Минотавра»
|
Глава 22 Рябинки. Месяц тому назад После аварии, произошедшей на ее глазах, Феодора впала в депрессию. Она не понимала, что с ней творится. Дом пугал ее, засыпать ночами было страшно. Снился гроб с телом свекра и она сама, стоявшая рядом, без слез, вся в черном. Она пришла вымаливать прощение. Вдруг… покойник поднимается и крепко берет ее за руку, Феодора пытается вырваться, кричит… в ужасе открывает глаза. – Что с тобой? – спрашивает Владимир. – Ты так стонешь во сне. Оказывается, это он держит ее за руку, заботливо смотрит… его красивые, с поволокой, глаза медленно наливаются кровью. Кровавые слезы катятся, бегут по щекам… – Это ты все испортила! – грозно сдвигает он брови. – Ты соблазнила моего отца, дрянь! Шлюха! Кровь стекает по его лицу, скапливается на подбородке, густыми, вязкими каплями падает на Феодору. Прожигает на ее лбу и щеках глубокие раны – тавро, знак грешницы, прелюбодейки, замыслившей худое. Ее тайна открыта. Ей нет спасения… – Нет спасения, – шепчет обманутый супруг. – Нет… нет! – А-ааа-а-а-ааа! – кричит она, отворачивая голову. – А-а-а-ааа! А-а-аа! Феодора изворачивается, выскальзывает из его цепкого захвата, вскакивает… и, чудом не свалившись с кровати на пол, просыпается. – Господи… – бормочет она, пытаясь перекреститься. Но руки дрожат, не слушаются. – Господи! Да что же это такое?! Садится на постели, с опаской оглядывается по сторонам – окончательно ли она пробудилась? Встает, подходит к двери. Стул так и закрывает вход, как она его поставила вчера вечером, ложась спать. Никто к ней не входил. Ф-фу-у-у… Крадущиеся шаги за дверью заставили Феодору вздрогнуть, задохнуться от нового приступа страха. Шаги замерли у ее двери… вечность прошла, прежде чем они двинулись дальше по коридору к лестнице. Кто-то бродит по темному, спящему дому… неужто леший балует? Глаза Феодоры начали различать очертания мебели. Покрываясь мурашками, она приоткрыла дверь и прильнула к щелке. Некто неизвестный, прогуливающийся во мраке, не зажигал света, значит, хорошо ориентировался в помещениях дома. Феодора выскользнула в коридор, прижалась к стене, прислушалась. Обостренные чувства подсказали ей, куда направляются шаги: леший спускался по лестнице вниз. «Возвращается в свое подземелье, – подумала она. – В недра проклятого холма. Но что он делал в доме? Тьфу, тьфу! Чур меня! Что за дикие мысли?» Сколько она стояла так, в коридоре своего роскошного особняка, одетая в ночную сорочку тончайшего шелка, босиком, унимая бешеный стук сердца, пытаясь уловить замирающие внизу звуки, ощущая себя при этом невыразимо несчастной, одинокой, всеми забытой, брошенной на произвол судьбы? Дрожа от нервного озноба, Феодора вернулась в спальню. – Может быть, я все еще сплю? – спросила она себя. – Или у меня воображение разыгралось? Как я могу что-то слышать при той звукоизоляции, о которой позаботился Владимир? Она легла, закрыла глаза. «Это все стресс. Пережитая во время аварии с «Мерседесом» свекра паника до сих пор не улеглась, – подумала Феодора. – Она провоцирует ночные кошмары во сне и наяву». Утром Феодора с ужасом посмотрела на себя в зеркало: под глазами синие тени, щеки ввалились, кожа бледная. Очередная бессонная ночь не прошла даром. – Ты плохо спала? – равнодушно спросил Владимир за завтраком. |