Книга Обольстить Минотавра, страница 153 – Наталья Солнцева

– Любовь – как святая вода, все смоет, – сказал он, когда Феодора выплакалась. – И не такая уж ты отъявленная злодейка! А если и так, мне все равно. Грешить – значит грешить. Чтобы без возврата!

Вопрос, всю ли правду о себе открыла Феодора, не пришел ему в голову. Он задумался о другом.

* * *

Вечер того же дня

– Где ты был? – спросила Ева, разглядывая брошенную в ванной одежду Славки, всю в пыли и в земле. – Такое впечатление, что ты валялся в грязи. Опять с кем-то дрался?

– С лабиринтом, – пошутил сыщик. – Едва сумел одолеть. С трудом выбрался, твоими молитвами, дорогая.

– Придуриваешься? – рассердилась она.

– На этот раз – чистая правда.

И он рассказал Еве, куда ездил и на что наткнулся абсолютно случайно.

– Мои смутные предположения неожиданно оправдались, – подвел он итог. – Но вышел я оттуда чудом! После третьего круга блуждания с фонарем в кромешном мраке до меня дошло, что в одном из помещений два одинаковых проема с разных сторон: в один выходишь, в другой – через коридор и пару поворотов заходишь; снова в первый проем выходишь, и так до бесконечности.

– Как же ты сразу не сообразил?

– Сообразишь там, в темноте. Крошечная, миниатюрная ловушечка для слабонервных придумана просто, как все гениальное. Под землей легко поддаться панике: ориентация нарушается, воздух спертый, видимость ограничена – все пространство взглядом не охватишь, только то, куда падает свет фонаря. Заблудиться – раз плюнуть. Неопытному человеку лучше туда не соваться: пока разберешься, успеешь инфаркт получить. Замкнутое пространство – дрянная вещь.

– Но ведь Хованин – диггер со стажем. Он-то не должен был растеряться.

– Думаю, с инженером неприятность произошла в другом месте, – вздохнул Смирнов. – И несколько иного рода. Погиб он на поверхности, не под землей. А тут… такое ощущение, словно все еще только начинается.

– Что начинается? – не поняла Ева.

– Убийство. Дьявольский замысел кто-то только собирается привести в исполнение… или у меня воображение разыгралось. Последнее более вероятно. Ты дурно влияешь на мою психику, – шуткой Всеслав решил смягчить свой зловещий прогноз. – Выдумываешь бог весть что.

– Я? – Ева задохнулась от возмущения. – Ну, знаешь!

– Разве не ты пророчила следующее убийство?

Тут она вспомнила о своем открытии. Говорить или нет?

– Ты куда? – спросил он, когда Ева побежала в кабинет. – Обиделась? Прости.

«Вот, – огорчился сыщик, – опять ляпнул лишнее. Как научиться соблюдать чувство меры?»

Он уже хотел идти вслед за ней, извиняться, как она вернулась с толстенной книгой.

– Смотри! – с торжествующим видом Ева раскрыла фолиант, показывая пальцем на цветную картинку. – Никакой это не перевернутый полумесяц! Это совсем другое!

– Я бы назвал его улыбкой дьявола. Хотя в таком виде он воспринимается иначе.

Символ и правда выглядел почти как тот, что Смирнов видел вырезанным на стволе старой березы и потом на сводчатом потолке подземелья, края его были сильно загнуты кверху. Внимание Всеслава привлекла и другая картинка, расположенная на той же странице.

– А это что?

– Двойная секира. Лабрис. Минойский ритуальный топор с двойным лезвием.

Сыщик присвистнул. Пару минут он сидел в оцепенении, пока его ум совершал виртуозные па, сопоставляя уже известные факты с новой информацией. На лбу мыслителя от напряжения выступил пот. Кто сказал, что умственная работа легче физической? По затратам энергии все как раз наоборот.