Книга Обольстить Минотавра, страница 167 – Наталья Солнцева

– Итак, начнем! – театрально воскликнул сыщик. – Издалека тянутся корни трагического и зловещего зрелища, свидетелями которого мы стали вчера вечером, – возможно, еще с тех мифических времен, когда минойская культура переживала свой расцвет, а из Афин ежегодно прибывал на Крит корабль с живой данью – юношами и девушками, предназначенными для кровожадного чудовища Минотавра. На одном из таких кораблей приплыл и царевич Тесей, дабы убить монстра, заключенного в подземном лабиринте. В Кноссе Тесей познакомился с прекрасной Ариадной… Впрочем, думаю, вы все знаете эту знаменитую легенду о золотой нити, которая помогла герою выбраться из лабиринта, о побеге принцессы с Тесеем, о том, как бог Дионис увидел ее на острове, спавшую, воспылал страстью, обольстил, отнял у царевича и сделал своей супругой, бессмертной богиней. Боги бывают коварны!

– Нельзя ли перейти к не столь давним событиям? – попросил Проскуров. – Сказка о Тесее и Минотавре известна каждому школьнику.

– В основе любых мифов и образов лежит реальность, – вмешалась Ева. – Они продолжаются во времени, несут сквозь века свой сокровенный мистический смысл. И влияют на нас.

– Она права, – поддержал ее Корнеев.

Смирнов согласно кивнул.

– Перехожу к существу вопроса, – заявил он. – В нашем случае прошлое и настоящее сошлись в одной точке. Если бы я прислушивался к подсказкам Евы! Их было несколько: о царице Тамаре; о доме с лабиринтом в Помпеях, где сохранилось изображение битвы Тесея с Минотавром; о червячке, на который ловят рыбку… и прочие намеки, оставленные мною без внимания. – Всеслав удрученно вздохнул. – Ну-с, по порядку. Прошу…

Он выложил на стол перед присутствующими несколько фотографий, полученных у молодого разносчика кальянов.

– Владимир и Нана познакомились в ночном клубе «Гюльсара». Она работала там стриптизершей, раз в две недели исполняла уникальный номер – «Танец с лабрисом». Где она этому научилась, я не имею понятия, но завсегдатаи клуба приходили специально посмотреть на ее выступление. Она виртуозно владела обоюдоострой секирой – отнюдь не бутафорской – и могла рассечь в воздухе надвое брошенный любым желающим легкий платок. Ее эротический танец собирал самую искушенную публику, не жалевшую денег за доставленное удовольствие. Перед замужеством Нана ушла из «Гюльсары».

– Она выглядела такой скромной, невинной… – пробормотал Проскуров. – Как я мог обмануться? Но она же была девственницей, клянусь!

– И что с того? – усмехнулась Ева. – Почему мужчины так носятся с этой девственностью? Чисто физический момент, между прочим. Порок гнездится в душе, а не в теле. Нана, воспитанная в строгих рамках, загнала свою порочность глубоко внутрь своей души и вела, по сути, двойную жизнь. Всем окружающим она представлялась застенчивой тихоней, недотрогой и дикаркой, старомодной девицей без вредных привычек. Отсутствие косметики на ее милом личике, длинные юбки, закрывающие ноги, и волосы, заплетенные в две трогательные косы, придавали ее облику те самые черты, которые покорили вас, Эдуард. Признайтесь.

Проскуров уныло кивнул.

– У Наны было несколько странностей, – подхватил сыщик мысль Евы. – Она любила уединяться, всегда закрывала свою комнату на ключ, куда-то пропадала время от времени, а иногда от нее исходил запах душистого дыма. Это был аромат кальяна. Проводя ночь в «Гюльсаре», девушка буквально пропитывалась кальянным дымком. Исполнив свой знаменитый танец, она исчезала – никаких личных контактов с посетителями, никакого интима. Это входило в условие заключенного с клубом контракта. Для Владимира Корнеева она сделала исключение. Не могу сказать с точностью, что именно их объединило, но смею предположить, что молодых людей влекла друг к другу скрытая порочность и особенности их неустойчивой, легковозбудимой психики. Обладая бурным, изощренным воображением при отсутствии возможности применить его достойно, они погружались в мир зыбких иллюзий. Нана выражала себя в экзотическом стриптизе, а Владимир изнывал от скуки, искал острых ощущений. Кстати, она, вероятно, увлекалась минойской культурой, именно поэтому и выбрала для танца такой неординарный предмет, как лабрис, и сумела заинтересовать молодого богатого бездельника тайнами древнего Крита. Владимир и Нана не были любовниками в физическом смысле: они отдавались друг другу своими душами, и этот экстаз ничем не уступал телесному оргазму. Не исключено, что и превосходил его.