Книга Зверь, страница 133 – Кармен Мола

– Приятель, моему терпению приходит конец.

Доносо понимал, что это не пустая угроза. Дожидаясь, когда принесут вино, он начал плести небылицы: дескать, Диего был фантазером и, увидев найденную в горле Берты эмблему, решил, что тут не обошлось без какого-нибудь тайного общества. Может быть, скрещенные молоты навели его на мысль о шахтах, угольщиках, карбонариях. Наверное, кто-то рассказал ему, что существует общество с таким названием.

За соседним столом какие-то люди смеялись нехорошим смехом. Они были уже настолько пьяны, что готовы были вот-вот наброситься на своих же приятелей с оскорблениями. Кто-то упрашивал трактирщика налить еще вина, а тот гнал буянивших посетителей прочь и громко ругался. Похоже, вот-вот должна была начаться драка. Именно на это и рассчитывал Доносо, когда зазывал монаха в таверну.

– Не мели чушь, Доносо. Возможно, Диего и был обычным газетчиком, но с этой историей он попал точно в цель. Я не прошу тебя лезть в это дело. Скажу больше: после того как мы отсюда выйдем, надеюсь никогда больше не видеть твою одноглазую рожу. Но я и с места не двинусь, пока ты не расскажешь всю правду. Диего наверняка нашел кого-то, кто принадлежал к тайному обществу. Он взял у девочки кольцо и в воскресенье вечером ушел с ним. Куда?

– Зачем все это монаху?

Брат Браулио молчал, и, присмотревшись к нему, Доносо вдруг подумал, что, за исключением сутаны, ничего монашеского в его облике не было. Возможно, это карлист. Говорят, в Мадриде их пруд пруди.

Доносо начал торговаться:

– Если я расскажу тебе, что знаю, будет справедливо, если и ты поделишься тем, что тебе известно.

– Куда Диего пошел в свой последний вечер?

Доносо заерзал на стуле, словно подыскивая слова. Затем бросил быстрый взгляд на монаха. Шум в таверне становился все громче. Сейчас или никогда: Доносо схватил стакан с вином и запустил монаху в голову. Стекло разбилось, вино смешалось с кровью. Отшвырнув стул, Доносо выскочил из таверны со всем проворством, на какое был способен. За несколько мгновений, пока монах приходил в себя, пьяные посетители начали общую драку – все, похоже, только и ждали повода.

Доносо бежал, не оборачиваясь. В начале улицы Дос-Эрманас, уже с трудом переводя дыхание, он вдруг вспомнил, что оставил на столе в таверне кулек с булочками. Улыбнувшись, он заскочил в какой-то подъезд, чтобы перевести дух. Если монах за ним следил и действительно так много знает о его жизни, как намекал, то, вполне возможно, он выяснил и его адрес. Нужно срочно предупредить Гриси и найти пристанище понадежнее, хотя бы на время. Но стоило ему выйти из подъезда, чтобы повернуть на улицу Эмбахадорес, как мощный удар сшиб его с ног. Нападавший перевернул Доносо на спину и уселся на него верхом. На лицо гвардейца закапали кровь и вино. Больше вопросов ему никто не задавал.

Одним ударом монах вогнал свой кулак в рот Доносо. И снова занес руку. Доносо, еле ворочая языком, прохрипел:

– Асенсио де лас Эрас!

Он надеялся, что это остановит монаха. Не тут-то было. Брат Браулио нанес новый удар в челюсть, и полицейскому показалось, что его голова раскололась надвое. Какие-то женщины рядом громко звали гвардейцев, хохотали мальчишки…

– Кто такой Асенсио де лас Эрас?

– Дипломат… Я не уверен, но Диего, кажется, считал, что он карбонарий. В тот день Диего пошел куда-то, возможно к нему домой… Он был упрямым и уж если что-то решил, доводил дело до конца.