Онлайн книга «Зверь»
|
– Да, это я. – Я из Собора Святого Франциска Великого. Несколько дней назад я беседовал с доном Асенсио де лас Эрасом. Он не упоминал об этом? – Нет… Но дон Асенсио… Он в постели. Плохо себя чувствует. Увидев перед собой монаха, экономка забыла об осторожности и позволила ему войти. Томас Агирре тотчас выхватил нож и приставил ей к горлу. – Я не причиню вам вреда. Не кричите, не сопротивляйтесь, и все будет хорошо. Отведите меня в кабинет хозяина. – Но там нет денег! – Я ищу не деньги. По пути в кабинет они никого не встретили. Связав экономку и заткнув ей рот кляпом, Агирре приступил к поискам. К своему удивлению, на столе дипломата он нашел много карлистской литературы и даже документ, подписанный генералом Сумалакарреги и им самим, Томасом Агирре. Но еще больше его впечатлило то, что в одном из ящиков стола лежало письмо от Херонимо Коба – знаменитого пастыря Мерино, еще одного церковника-карлиста, известного своей жестокостью, который так же, как и Агирре, участвовал в осаде Морельи и Бильбао. В письме он просил Асенсио де лас Эраса саботировать отправку почтовых карет из Мадрида в сторону Витории и Байоны. Значит, дипломат являлся доверенным лицом карлистов в Мадриде. Агирре об этом не сообщили. – Где сейчас дон Асенсио? Ему пришлось вынуть кляп, чтобы экономка смогла ответить. – Я вам уже сказала, он болен… Не знаю, возможно, у него холера. – Есть в доме кто-нибудь еще? – Только мы с вами и сеньор де лас Эрас. Не убирая нож, Томас заставил экономку пойти с ним в спальню хозяина дома. Асенсио де лас Эрас лежал в постели, и жить ему, судя по всему, оставалось недолго. Бледного, с полуоткрытым ртом, его можно было бы принять за мертвеца, если бы не слабый свист, вырывавшийся из груди при каждом вздохе. Агирре попытался заговорить с ним, но ничего не добился. Ему оставалось только слушать предсмертный хрип дипломата. – Когда он заболел? – Еще вчера утром был совершенно здоров. Он не боялся этой проклятой болезни, говорил, что его она не коснется… Как же так, почему холера так быстро одолела его? Слезы на глазах экономки подтвердили догадку Агирре о том, что ее отношения с хозяином дома не ограничивались обсуждением домашнего хозяйства. – Почему вы не отвезли его в больницу? – Он говорил, что в больнице все умирают и есть другой способ вылечиться. Он не сказал какой, но целый день не расставался с этим флаконом и… Я должна была проявить настойчивость. Возможно, если бы я уговорила его позвать врача… Но Томас Агирре уже не слушал причитаний экономки. На буфете он заметил пузырек с густой коричневатой жидкостью. Агирре поднес его к носу. Запах был тяжелым, землистым – так пахнет усеянное мертвецами поле боя. Запах крови. Он опустил пузырек в карман. – А это что такое? – Он заметил детскую одежду. Платье из грубой ткани, грязное и пахнущее так, словно его достали из выгребной ямы. – У него есть дочь? – Нет. Овдовел до того, как супруга успела подарить ему детей. Эти обноски он принес вчера… Не знаю, где он их раздобыл. Я как раз собиралась выбросить их, но тут пришли вы. Вдруг до них донеслись мужские голоса, шум быстрых шагов и сухой щелчок ружейного затвора. Агирре насторожился. Он занес нож, и Асунсьон в ужасе округлила глаза, уверенная, что настал ее смертный час. Но Агирре одним взмахом ножа освободил экономку от веревок. |