Книга Зверь, страница 9 – Кармен Мола

– Терпите, к этому запаху привыкнуть нельзя.

Единственная мертвецкая, о которой ему доводилось слышать, находилась когда-то в Гран-Шатле, в Париже. Там, в одном здании с судом, тюрьмой и полицейским участком, выставляли на всеобщее обозрение найденные на улицах трупы, чтобы желающие могли посмотреть на них и по возможности опознать. Хоть это и казалось неправдоподобным, еще не так давно тюрьма Гран-Шатле была для парижан едва ли не бесплатным театром. Но это помещение было совсем иным. Здесь стояли только два мраморных стола да еще имелся шланг для смыва отходов, надетый на водопроводный кран. На одном из столов лежал труп Берты.

– Я пока не успел как следует осмотреть тело. Это не так срочно, как в случае, если пациент еще жив. Однако могу показать вам одну вещь.

Доктор положил на раскрытую ладонь Диего золотую безделушку, похожую на нагрудный знак, – две скрещенные кувалды… или два молота.

– Что это?

– Не знаю. Нашел у девочки в глотке, было воткнуто позади увулы.

– Позади чего?

– Увулы. Обычно ее называют нёбным язычком. Как туда попал этот предмет – понятия не имею.

Диего внимательно осмотрел маленькую, не больше ногтя, вещицу. На булавке остался темный налет – следы крови Берты. Чья рука могла воткнуть этот знак девочке в горло? Был ли в нем какой-нибудь тайный смысл? Доктор Альбан, видимо заметив, как ошеломила Диего его находка, улыбнулся и предложил газетчику стул.

– Нет, в этом нет необходимости… Просто… я такого не ожидал. Все, что я до сих пор слышал о похожих убийствах, было связано с неким Зверем, существом скорее мифическим, чем реальным, но этот… значок… Выходит, убийца – человек.

– Правильно ли я вас понял? Вы сказали – «похожих убийствах»? Но разве были другие?

– Я написал в «Эко дель комерсио» заметку, но вы, наверное, не читаете эту газету – по крайней мере, не обратили внимания на краткую хронику событий на четвертой странице… Как минимум трех девочек нашли убитыми примерно в таком же состоянии. Было бы неплохо, если бы в Мадриде знали, что творится за городской стеной.

Взгляд Альбана обратился к останкам Берты, разложенным на мраморном столе. Он не спеша подошел ближе и стал осматривать труп совсем иначе. Ощупал отрезанную руку. Провел пальцем по ссадине, кольцом охватившей безжизненное запястье.

– Не знаю, как именно происходила эта кровавая расправа, но видите ссадину на запястье? Девочка была привязана.

– Доктор, я представляю, что творится в больнице и скольких пациентов вам еще нужно обойти, но… не могли бы вы более тщательно обследовать ее раны? Возможно, нам удастся узнать что-нибудь о том, кто мог совершить такое.

– Постараюсь найти время, – пообещал доктор Альбан. – Я верю словам священников: Бог выбирает тех, кому суждено заболеть холерой. Надеюсь, Всевышний позаботится о том, чтобы заразить исчадие ада, способное на подобное зверство.

Квартал Пеньюэлас, расположенный по другую сторону городской стены, едва ли чем-то отличался от квартала Серрильо-дель-Растро. Он находился не более чем в ста метрах от бульвара Акасис и площади Эмбахадорес, но при этом казался другой планетой. Лусия, Клара и их мать Кандида жили в доме с вестибюлем и аркой, через которую можно было попасть в трапециевидный двор. Галереи вокруг двора были разделены на убогие клетушки, в каждой из которых, хоть это и казалось невероятным, ютилось по пятнадцать-двадцать человек. Но семье Лусии повезло: они жили только втроем. До сих пор Кандида работала прачкой на реке и могла платить за жилье, но теперь она, как и многие в этом муравейнике, заболела. Здесь не было ничего: ни воды (за ней приходилось идти на площадь к четырем водокачкам), ни мощеных улиц, едва освещенных несколькими стоявшими в случайном порядке газовыми фонарями. Отхожие места в некоторых домах были устроены под открытым небом, помои выплескивали прямо под окна. Единственная канализационная труба во всем районе проходила между улицами Лабрадор и Лаурель, и вокруг нее текли целые реки нечистот. Это были настоящие трущобы, но даже в них имелось три добротных здания – мастерская по изготовлению кроватей сеньора Дуту, дом семейства Лаорга и мукомольная фабрика Лоренсале.