Книга Цыганская невеста, страница 13 – Кармен Мола

— Когда будете обыскивать ее дом, проверьте, есть ли там компьютеры, планшеты и тому подобное. Я посмотрю ее социальные сети, что-нибудь найдем, — закончила она.

— Я верю в тебя, Марьяхо, — сказала Элена, прежде чем повернуться к Ордуньо. — Я хочу, чтобы вы проверили записи с камер вокруг подъезда Сусаны.

Ордуньо, кивнув, записал.

— Что у нас с местом, где был найден труп?

— Кроме сумки жертвы мы подобрали пластиковый пакет с пятнами внутри, видимо кровавыми, но, конечно, это может оказаться кровь от телячьих стейков, а также окурок…

— Ничего более перспективного?

— Слепки со следов. Четких и глубоких. Почти наверняка принадлежащих тому, кто нес Сусану, то есть убийце. Ботинки мужские, размер сорок пять. Все отправлено в лабораторию.

— Полицейский, который прибыл раньше нас, ничего интересного вам не сообщал?

— Да такой, будь он даже свидетелем преступления, не смог бы сообщить ничего интересного. — Ческе коллега из полицейского участка в Карабанчеле явно пришелся не по душе. — Не представляю, как таких придурков берут в академию.

Элена пропустила замечание подчиненной мимо ушей: в каждом деле находился полицейский, о котором Ческа говорила то же самое.

Настала очередь Буэндиа:

— Особо много пока рассказать не могу, сегодня днем встречаюсь с энтомологом, может, он нас немного просветит. Что известно на данный момент: жертве сделали несколько отверстий в черепе, вероятно с помощью стоматологического бура, и круговой надрез, который их соединил. В отверстиях остатки полиэтилена, поливинилиденхлорида и поливинилхлорида, то есть их сверлили сквозь пластиковый пакет. Возможно, через тот, что вы нашли. Я уже отправил его на исследование. Руки ей связали скотчем, обычным, который продается где угодно. Сейчас проводим анализы, чтобы выяснить, находилась ли девушка под действием какого-либо вещества. Завтра я расскажу вам гораздо больше.

— Спасибо, Буэндиа. Совещание закончено, все за работу.

Перед тем как выйти, Ческа подошла к Элене, чтобы отпроситься на полчаса.

— Дело в том, что я потеряла бумажник.

— У тебя его, случайно, не украли? Даже не знаю, как доверять полицейскому, который позволяет украсть у себя кошелек. Какое разочарование, Ческа. — Элена знала, что Ческу надо иногда ставить на место. — Даю тебе столько времени, сколько понадобится.

Мигель Вистас учил Карлоса, молодого, чуть за двадцать, заключенного, которого все знали как Каракаса, развешивать негативы для просушки.

— Осторожнее, Каракас, это фотография, а не подружкины трусы. Расправь ее немножко, но любовно.

Остальные заключенные были заняты своими делами: один спал, другой слушал в наушниках музыку, третий просто сидел, погрузившись в свои мысли. Прозвенел звонок.

— На сегодня все, в среду продолжим.

Только Каракас остался, чтобы помочь Мигелю все собрать, остальные вышли из мастерской. По крайней мере, сегодня они хоть не шумели, были какими-то сонными. Всего их было пятеро — записавшихся на курс фотографии в седьмом мадридском пенитенциарном центре Эстремера, но на занятиях всегда присутствовало не больше трех. Сама фотография никого не интересовала, посещение курса свидетельствовало о благонадежности и позволяло сократить время пребывания в тюрьме на некоторое количество дней, в зависимости от преступления и срока наказания. Равнодушнее всех был руководитель курса, Мигель Вистас, заключенный, как и все остальные. Он знал, как и все, что пленки, негативы, проявка и фотобумага остались в прошлом, в скором времени будет невозможно достать необходимые приборы и реактивы; его занятия — предсмертный хрип классического фотоискусства, убитого компьютером и цифровой фотографией. Он предупредил об этом в начале курса и сказал, что мобильным телефоном они смогут делать роскошные фотографии. Но пока ему разрешали преподавать, он вел уроки, чтобы заработать немного денег на покупки в тюремном магазине.