Книга Цыганская невеста, страница 43 – Кармен Мола

— А как вы должны были поступить? — впервые подал голос Сарате.

Мойсес посмотрел на него так, как будто только сейчас понял, что в комнате есть кто-то еще, и этот кто-то — незваный гость, вроде зеваки, который мешает играть в карты.

— Моя цыганская семья не привыкла церемониться. Десятки раз они предлагали мне свою помощь, а я ее не принимал, верил в ваше правосудие. Вот почему обе мои дочери мертвы.

— Где вы провели выходные?

— Скажите еще, что подозреваете нас, инспектор, — вскипел Мойсес.

— Нет. Уверяю вас, когда мы узнаем, кто убил вашу дочь, вы будете только благодарны, что мы задавали эти вопросы. Мы просто хотим быть уверены, что ничего не упустили.

— Мы были здесь, дома, — успокоился отец.

— Все выходные вы никуда не выходили?

— За хлебом, — ответила Соня. — С тех пор как это случилось с Ларой, мы почти не выходим.

— Вы тоже? — Элена Бланко повернулась к отцу.

— Я тоже, я даже за хлебом не хожу.

— Понятно, спасибо. Еще один вопрос, сеньор Макайя. Вы знали Синтию, подругу Сусаны?

— Плохая компания, в наши дни трудно оградить дочь от плохих компаний…

Офис Луиса Сорьи, руководителя — и, вероятно, единственного сотрудника — детективного агентства «Сорья», находился на Гран-Виа, в обшарпанном блочном доме, в котором арендовали помещения конторы средней руки. Его бизнес, очевидно, пребывал в упадке: хотя слежки в последнее время стало значительно больше, в основном это был промышленный и экономический шпионаж, которым занимались крупные компании на больших компьютерах, а копание в грязном белье потеряло смысл, если вообще когда-то его имело. Большинство помещений пустовало; пройдя по коридорам, Ордуньо и Ческа обнаружили юридическую консультацию для иммигрантов, бюро путешествий и массажный салон, услугами которого ни один из них не рискнул бы воспользоваться.

— Я обязан сохранять конфиденциальность. И не собираюсь отвечать на вопросы о своих клиентах.

— Сеньор Сорья, мы знаем, что такое профессиональная этика и что вы ее соблюдаете, но поймите и нас. Мы расследуем убийство, — убеждал его Ордуньо. — Я уверен, выполнить гражданский долг для вас важнее, чем скрыть имя клиента.

Роли хорошего и плохого полицейского не киношники выдумали: это работает в реальной жизни. Договариваться о разделении ролей Ордуньо и Ческе было незачем: он всегда был хорошим, а она — плохой.

— Не знаю, как фотографии двух женщин в постели могут помочь в раскрытии убийства. — Луис Сорья чувствовал себя вполне уверенно и не собирался идти навстречу полиции.

— Этого мы вам сказать не можем. Поймите, наши требования к соблюдению конфиденциальности куда серьезнее ваших.

— В таком случае прошу вас покинуть мой офис.

Они дали ему возможность согласиться на сотрудничество по-хорошему. Теперь пришло время Чески.

— Луисито, поборник этики, — обратилась она к нему без малейшего пиетета, — мой напарник по-доброму тебя просил. Мы хотим знать, кто заказал фотографии сеньориты Сусаны Макайи. Я не выйду из этого кабинета, пока не получу ответ. Если понадобится, я просмотрю все бумаги из твоего архива одну за другой…

— Вы не имеете права…

— Не перебивай меня, дай закончить. Я выйду отсюда с информацией, которая нам нужна, но чем позже я ее найду, тем больше разозлюсь.

— Не в ваших интересах, чтобы она злилась, сеньор Сорья, — уточнил Ордуньо.