Книга Цыганская невеста, страница 65 – Кармен Мола

Он показал руку, царапина уже почти зажила.

— Ты хочешь сказать, что пытался промыть дочери мозги у меня за спиной?

— Нет. Я говорю только, что видел ее в тот день. И что той ночью я вышел с кузеном по делам, когда ты уже была в постели.

— Я тебя ненавижу, — сказала Соня.

Мойсес поднял указательный палец, он хотел ответить, но не находил нужных слов. В дверь позвонили. Он не среагировал, в отличие от Сони. Она посмотрела на часы, было слишком поздно. Она пошла открывать дверь.

— Полиция. Ваш муж дома?

Ордуньо и Ческа показали свои жетоны и вошли в дом, чуть не оттолкнув Соню, которая смотрела на них так, будто ждала этого момента весь день. Ведь об аресте ее еще утром предупредила инспектор Бланко.

Полицейские вошли в гостиную.

— Где ваш муж? — спросил Ордуньо.

Соня не поняла. Ее муж был в гостиной, пьяный, беспомощный, ничего не соображающий. Что может быть проще, чем соблюсти положенные формальности и надеть на него наручники? И тем не менее двое полицейских просят помочь его найти. Соня вошла в гостиную и увидела, что двери, выходящие в сад, распахнуты. Раздувавшиеся на ветру занавеси напоминали животы беременных кухарок. Из сада донесся звук мотора. Ордуньо и Ческа выбежали на улицу, сели в патрульную машину и завернули за угол. Они успели увидеть, как фургон поворачивает направо. Ордуньо был за рулем, Ческа взяла рацию и сообщила, что подозреваемый движется на автомобиле в южном направлении.

С Пласа-Майор выходит мужчина, ведя за руку мальчика. Снимок сделан со спины. Элена Бланко внимательно разглядывала изображение. Увеличила его, нашла предыдущие и последующие снимки. Теперь она пыталась разглядеть выражение лица ребенка в тот единственный момент, когда он повернул голову. Но угол поворота слишком мал, чтобы уловить страх или беспокойство на его лице. Тогда она сосредоточилась на двух крепко сцепленных руках. Большая рука мужчины крепко держала маленькую ручку мальчика. Ей показалось — чрезмерно крепко. Отец-защитник? Дает сыну понять, что бояться нечего? Может, и так.

И все же Элене почудилось тут что-то подозрительное. Несколько секунд она изучала кадр. В какой-то момент ей показалось, что ребенок вырывает руку, но в следующий она этого уже не видела. Наверное, надо снять фотокамеру и поставить видеокамеру. Или она сошла с ума? У нее закружилась голова.

По ночам ей не спалось. Стоило закрыть глаза, как начиналось шествие людей, пересекающих площадь. Невероятное разнообразие человеческих лиц, смеющихся, потных, старых, беззубых, нескончаемая карусель, и все они пели, танцевали и смеялись. Когда она уже почти засыпала, кто-нибудь из прохожих будил ее пощечиной. Они были дружелюбны, они были ужасны, они отгоняли сон.

Иногда уснуть помогала граппа; но сегодня она, наоборот, дала Элене возможность погрузиться в работу еще на несколько часов. Перед ней на столе лежало дело об убийстве, произошедшем семь лет назад. Лара Макайя, двадцать три года, черные глаза, темные волосы. Красивая молодая женщина. Труп обнаружили в заброшенном доме, недалеко от Ранчо-дель-Кордовес — района трущоб, жестоких преступлений и оживленной торговли наркотиками. Именно с наркодельцов полиция и начала тогда расследование.

На теле не было ни огнестрельных, ни ножевых ранений; только удар по голове, который не был смертельным. В черепе обнаружили несколько круглых отверстий, и он был заполнен червями. Лару убили прожорливые черви, которых кто-то запустил ей в голову. Убийство вызвало шок. Пресса не унималась четыре недели, к концу которых арестовали Мигеля Вистаса. Она ничего этого не помнила, семь лет назад ей было не до того.