Книга Цыганская невеста, страница 70 – Кармен Мола

— М-м-м…

Сальвадор потер подбородок, словно искал ниточку, за которую можно ухватить ускользающее воспоминание.

— На трупе что-то нашли, — сказал он вдруг.

— Волосы?

— Может быть. Это были волосы фотографа, конечно. Он и убил ее.

— Но все указывает на то, что Сусану убил тот же человек. А Мигель Вистас в тюрьме.

— Я говорю о Ларе. Ее убил Мигель Вистас. Про Сусану я ничего не знаю. Но ее мог убить подражатель.

— Над этой версией тоже работаем, но с учетом всех обстоятельств она кажется мне маловероятной.

— Я никогда не встречал подражателей, если честно.

— Почему ты взял ДНК у отца?

— Чтобы избавиться от сомнений, я полагаю.

— В деле Лары нет показаний отца. Официального допроса не было?

— Полагаю, был.

— В деле его нет.

— Он потерялся. Ты удивишься, если узнаешь, сколько важных бумаг теряется каждый год в полиции.

— Сальвадор, уже есть ордер на арест Мойсеса Макайи. А я считаю, что он невиновен.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что отец не может так зверски убить своих дочерей.

— Нормальный отец не может. Но мы имеем дело с убийцами, а не с обычными людьми. Мойсес Макайя цыган.

— Как ты сказал?

Элена не поверила своим ушам. Она заглянула в глаза Сальвадора и увидела притаившийся в глубине страх. Это продолжалось всего секунду, старик сразу же отвел взгляд от инспектора и стал смотреть на лимонное дерево, на сирень, на жасмин. Пьянящие ароматы струились в открытую дверь.

— Мойсеса заподозрили только из-за того, что он цыган?

В вопросе прозвучало обвинение, которое инспектор постаралась смягчить движением руки. Но было поздно: Сальвадор Сантос уже закрылся и насторожился. Его нижняя челюсть заметно дрожала.

— В полиции нет расизма, сеньорита. И никогда не было.

— А вы? Вы лично расист?

— Говоришь мне «вы», чтобы оскорбление было не столь явным?

— Почему ты заподозрил Мойсеса Макайю?

— В начале расследования я подозревал даже свою тень. Я запросил ДНК, чтобы сузить число подозреваемых.

— Почему в деле нет твоего запроса на анализ ДНК?

— Не помню.

— Когда тебе удобно, ты ссылаешься на слабую память.

— Убирайся из моего дома.

— Что произошло на том допросе? Его били? Его оскорбляли потому, что он цыган?

— Зачем спрашивать, если у тебя уже есть ответы?

— Ты потерял протокол допроса, потому что ты расист?

— Асенсьон! — закричал старик. — Асенсьон! — Он судорожно замахал руками, видимо ища колокольчик, чтобы позвонить.

Вошла встревоженная Асенсьон.

— В чем дело? С тобой все в порядке, милый?

— Мне плохо. Эта женщина мучает меня своими вопросами.

Элена взяла табурет и поставила его на место. Она старалась не реагировать на осуждающий взгляд Асенсьон.

— Что он вам сделал? Я ведь просила быть поделикатней.

— Я была очень деликатной, уверяю вас.

Элена ушла, не попрощавшись со старым полицейским. Никто не провожал ее до двери. Поэтому у нее было время остановиться в холле и разглядеть деталь, которая вдруг бросилась ей в глаза. На одной из фотографий Сальвадор Сантос, широко улыбаясь, указывал на молодого полицейского, стоящего рядом. Этим молодым полицейским был Анхель Сарате.

Она представляла себе, как примет приглашение Сальвадора остаться у них с Асенсьон на обед, как отдохнет, болтая о том о сем, обмениваясь полицейскими анекдотами и сплетнями о начальстве. Но встреча с отставным инспектором закончилась катастрофой, и выбора у Элены Бланко не осталось: пришлось перекусить в привычном баре и удовольствоваться беседой с Хуанито, барменом-румыном, который почти ни о чем, кроме футбола, не говорил.