Книга Цыганская невеста, страница 94 – Кармен Мола

— Продолжайте, что вы имеете в виду?

— Это трудно объяснить. Я не убивал Лару Макайю. Но, оказавшись здесь, я понял, что мне лучше вести себя так, будто я виновен.

— Почему?

— Потому что таких убийц в тюрьме уважают. Уверен, что для вас это звучит дико, но жизнь за решеткой не такая, как на свободе. Тут другие правила, авторитет зарабатывается совсем иначе.

— Значит, ваш сокамерник думал, что вы убийца Лары.

— Может быть.

— И это укрепило вашу дружбу.

— Я уже сказал вам, что мы не были друзьями.

— «Я скучаю по нашим разговорам, приятель. Ты единственный друг, который был у меня в жизни». Так Камило прощается с вами в письме. — Элена пристально посмотрела на Мигеля.

— Возможно, он считал меня другом.

— Похоже на то. Разве принято, чтобы бывший заключенный писал письма своему бывшему сокамернику?

— Понятия не имею.

— Я тоже, поэтому и спрашиваю, — сказала Элена. — Вы ведь знаете, что письма, поступающие в тюрьму, проверяют, прежде чем вручить заключенным.

— Их цензурируют, инспектор, — поправил ее Масегоса. — Давайте называть вещи своими именами.

— Ладно, согласна, цензура. Благодаря ей точно известно, кто кому пишет и как часто. Оказывается, заключенный, выходя на свободу, очень редко вспоминает товарищей по тюрьме.

— Это только доказывает, что Камило — человек недалекий, — сказал Мигель.

— Похоже, вы не очень его любили.

— Он был туповат. И вообще с приветом.

— Но вы сохранили письмо, которое он прислал.

Мигель опустил взгляд, словно застигнутый врасплох.

Масегоса решил вмешаться:

— Есть ли что-то противоправное в хранении письма?

— Именно это я и хочу понять, адвокат.

— Меня интересовали вырезки. Я знал этих сестер, любил их, они были красивые и славные. То, что и вторую девочку убили, давало мне надежду выбраться отсюда. Так что мне понравились новости, которые прислал Камило.

— Вот вам и причина, инспектор, — сказал Масегоса. — И ведь не поспоришь.

— Почему письмо заинтересовало Мигеля, я понимаю, а почему Мигель хранил это письмо — нет, — ответила Элена.

— Могу я узнать почему?

Элена повернулась к Масегосе. Не нравился ей этот адвокат.

— Потому что ваш подзащитный вот-вот выйдет на свободу. И последнее, что ему сейчас нужно, это чтобы в его камере нашли газетные вырезки об убийстве Сусаны Макайи.

— Это логика невиновного человека.

— После семи лет заключения он прекрасно знает, что обыски в камере проводятся часто. Почему вы не избавились от этого письма, Мигель?

Она смотрела на него, вопросительно разведя руки, словно приглашая заполнить пустоту четким и понятным объяснением.

— Я его просто хранил, не знаю почему. Может, потому, что у нас здесь ничего нет, может, потому, что это единственное письмо, которое я получил. Нам здесь нравится чем-то обладать, даже если это не имеет никакой ценности. Я не знаю, инспектор, клянусь, я не знаю.

Элена задумчиво кивнула. Она понимала, что ничего больше из него не вытянет.

— Как вы думаете, Камило Кардона мог убить Сусану Макайю?

— Думаю, нет. Камило провел здесь три года за то, что протаранил машиной витрину ювелирного магазина. Он громила, но не убийца.

— Где я могу его найти?

— Если честно, я думал, что он вернется в Колумбию после выхода из тюрьмы. Но, судя по штемпелю, он все еще здесь.

— Похоже, его адрес неизвестен.

— С отбывшими наказание обычно так и бывает. Но если вы хотите поговорить с ним, я могу дать вам подсказку. Он любит автогонки. Нелегальные. Он отлично водит машину, что кажется невероятным, ведь у него нет одной руки. — Мигель хитро улыбнулся.