Книга Пурпурная сеть, страница 146 – Кармен Мола

— Закругляйся уже, Лукас! — крикнул Ромеро. И бросил в клетку нож.

Элена попыталась его перехватить, но сын оказался проворней. Он засунул нож за пояс и пристально посмотрел на Элену: игре пришел конец. Лукас бросился вперед и ударил ее кулаком под дых. Элена согнулась пополам от боли, но, когда сын приготовился ее добить, собрав неизвестно откуда взявшиеся силы, она дала ему пощечину, а потом ударила головой в нос. Кровь залила Лукасу лицо, и он окончательно рассвирепел. Сирены завывали все ближе. Лукас снова накинулся на Элену, она упала, Лукас сел на нее верхом. Она больше не сопротивлялась. Лукас выхватил из-за пояса нож, лезвие сверкнуло у нее перед глазами. В лицо брызнула кровь, и Элена удивилась, что в состоянии думать с перерезанным горлом. Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла, что это кровь сына. В последнее мгновение Лукас развернул нож и перерезал себе горло, глядя на мать пустым, равнодушным взглядом.

Ромеро тоже не сразу понял, чем закончился бой. Несколько секунд он сидел неподвижно, в полном оцепенении.

Сирены умолкли, и зазвучали выстрелы. Это члены «Пурпурной Сети» отбивались от полицейских из ОКА. Плакать было некогда. Тело Лукаса рухнуло на Элену, и ей оставалось только его обнять. Дверь клетки открылась, в нее вбежали Буда и Пешт. Обессиленная, опустошенная, Элена сама не поняла, как сумела схватить нож, чтобы защищаться от псов. Почти одновременно прогремели два выстрела — Чески и Ордуньо. Обе собаки рухнули, не добежав до Элены.

Теперь она стояла на коленях возле Лукаса. Сын убил себя, чтобы спасти ей жизнь, и этим доказал, что все еще мог сострадать, что в его окаменевшем сердце осталась тонкая щель, куда Элена могла бы проникнуть, чтобы его спасти. Но не спасла. Хотя сделала все, что было в ее силах. Вся в синяках и ранах, возможно, даже с переломанными костями, скорбя о смерти сына, она впервые за долгое время почувствовала, что жива.

Каждое утро, выходя из дома, Аурора обещала себе, что будет вести себя хорошо, что не станет затевать споров и ссор, даже если ей придется глотать унижения, и сделает все возможное, чтобы не потерять эту работу. Ее взяли в один из супермаркетов Карабанчеля расставлять на полках товары, и за это надо было благодарить бога. У Ауроры не было ни образования, ни трудового стажа, полжизни она провела в приюте, а два последних года — в аду. Найти работу таким, как она, очень трудно, если не сказать — невозможно. Элена устроила ее официанткой в бар, где раньше завтракала, на замену румынскому официанту Хуанито, открывшему в Пуэбло-Нуэво собственное заведение. Аурора продержалась там до того дня, когда Хуан, ее начальник, сказал Элене, что очень сожалеет, но не может больше держать у себя эту девицу. Он прощал ей лень, неуклюжесть и невнимательность, но перебранка с посетителями на повышенных тонах недопустима. А когда Аурора подала холодный кортадо сеньоре по имени Маруха, долгие годы ровно в шесть приходившей в кафе за круассаном и кофе, дело чуть не дошло до рукоприкладства!

Во второй раз девушке помог Сарате, лично знавший заведующего карабанчельским супермаркетом. Аурора терпеть не могла своего начальника, и ей почти ежедневно приходилось сдерживаться, чтобы не ударить его кулаком, но она понимала, что должна научиться терпению. Девушка позволила себе только одну выходку — кражу коробки глазированных конфет в подарок Габриэле. Та их обожала, и Аурора решила хоть немного отблагодарить ее и Абеля за все, что они для нее сделали. Если бы не Мар, Аурора, конечно, переехала бы к ним в Уруэнью. Она стыдилась этой мысли, но иногда ей казалось, что жизнь станет намного лучше, если мать так и не придет в себя.