Книга Малютка, страница 117 – Кармен Мола

– Он женил меня на Валентине, беременной хрен знает от кого. Отец думал, раз в доме женщина, я не пойду на сторону.

Смерть Арасели сочли несчастным случаем; все решили, что лицо ей обглодали дикие звери.

– Клянусь вам, я старался исправиться. Но я был просто не в себе. Это была не жизнь, рядом с подонком отцом и мамашей, которая с рождения меня не обняла ни разу. Если бы они отвели меня к врачу, все сложилось бы по-другому.

Элена знала, что Сарате и остальные сотрудники ОКА внимательно следили за тем, что происходит в допросной. Это было отвратительно – предоставить Антону возможность рассказывать о своих зверствах и оправдываться. Ордуньо наверняка удерживал Сарате, чтобы тот не ворвался сюда, как вчера. Элена сразу заметила, что у Анхеля синяк на скуле, а губа разбита. Да и похмелье скрыть не удавалось.

«Заехал себе дверью холодильника среди ночи. Свет на кухне не включил», – объяснил Сарате. Поверила Элена ему или нет, его не волновало.

Инспектору пришлось сделать над собой усилие, чтобы сосредоточиться на признаниях Антона. Он рассказывал, какое отвращение испытывал к Валентине, которая постоянно приставала к нему, требуя исполнения супружеского долга. Он не избавился от нее сразу только потому, что она занималась домом, присматривала за Хулио, Касимиро и Серафином.

– Я не злой человек. Отец всегда держал Касимиро и Серафина со свиньями. Стыдился их. Не понимал, как мать могла родить таких ненормальных. Но они были сильными, умудрились выжить. Сначала мать умерла от болезни – наконец-то перестала путаться под ногами! Об отце позаботились мы с Валентиной. Вы, наверное, думаете, что я своей жене жизнь испортил? Но ее только одно не устраивало – что у нас в постели ничего не было. Когда я убил отца, она осталась на ферме. Потом, когда я начал привозить женщин, тоже не уходила. Она не святая. Ведь могла бы меня в полицию притащить, я был бы ей только благодарен. – На мгновение Антон задумался. Неужели он и правда считал себя жертвой? – Мне одному было не плевать на Касимиро и Серафина.

– Ты давал им препараты для свиней.

– Азаперонил их успокаивал. Без него они бы целыми днями дрочили. Одним все, другим ничего. – У Антона вырвался неуместный смешок.

Хулио он до сих пор не упомянул. Элена спросила, как проходили первые годы мальчика на ферме и почему он остался жить с отцом, а не уехал с матерью.

– Хулио не дурак. Вот его мать, Валентина, была тупая как пробка. А ему на ферме было самое место. Гостьи ему тоже нравились.

– Как ты думаешь, он тебя любит или боится?

– Этот парень не боится самого черта.

В голосе Антона слышалась гордость, хотя еще вчера он ругал Хулио, утверждал, что тот его бросил. Антон явно был не так прост. Под масками животного и жалеющего себя придурка скрывался расчетливый и неглупый преступник.

– А та женщина… которая с вами работала.

Он не случайно упомянул Ческу. Это была продуманная жестокость.

– Когда я познакомился с ней после ярмарки в Турегано… Я тогда дружил с парой местных парней. Мы выиграли хамон, представляете? И набрались. А ночью встретили ее. Как там ее звали?

– Сам прекрасно знаешь.

– Франсиска?

– Она предпочитала, чтобы ее называли Ческой.

– Это уже потом. Тогда все знали ее как Франсиску. Один из моих друзей был с ней знаком. И хотел ее. Он был первым, за ним второй, а когда настала моя очередь, у меня не встал. Я сказал им, что это из-за выпивки, но они смеялись, говорили, это потому, что я педик, предпочитаю волосатые задницы… – Антон вдруг разрыдался. – Вернувшись домой, я вспомнил Арасели. И в первый раз отправился на поиск гостьи…