Книга Клан, страница 16 – Кармен Мола

Нажав на звонок, Элена подумала, что будет забавно, если дверь откроет одетая в пижаму Мануэла, предложит войти, угостит гренками, а потом скажет, что Сарате убит. И был убит сразу же, на месте. И что свои условия она выдвинула просто шутки ради. Но на звонок никто не ответил. К счастью, Элена умудрилась не потерять бумажник, и не прошло и тридцати секунд, как дверь была открыта при помощи кредитной карты. Может быть, она еще не так плоха? Может быть, жажда мести оказалась антидотом и ослабила действие алкоголя и усталости?

«Ты действительно веришь, что тем самым спасешь Сарате?» – спросил ее Рентеро. Что было потом? Как она отреагировала? Впрочем, какая разница? Она пришла сюда не для того, чтобы кого-то спасать, включая себя саму. Она пришла сюда сводить счеты.

Квартира оказалась небольшая, но чистая и аккуратная: две спальни, ванная, кухня, где на разделочной доске лежал кусок хамона с приготовленным рядом ножом, и гостиная с непомерно огромным телевизором. Книги на полках в основном относились к медицине – заядлой читательницей Мануэла явно не была. Спальни не отличались по размеру, но спальню Мануэлы Элена определила по пробковой доске с многочисленными фотографиями хозяйки, такой же, как у многих молодых девиц: она в Париже на фоне Эйфелевой башни, на площади, похожей на Пласа-де-ла-Конча, возле каких-то вроде бы испанских замков… Элена с отвращением смотрела на эту сияющую физиономию с проступившими от улыбки ямочками на щеках – радостную, полную жизни.

Она ее дождется.

Но имеет ли смысл ждать? Зачем Мануэле сюда возвращаться? После того звонка ей следовало бы избегать именно этого места.

Элена действовала отнюдь не профессионально. Она вела обыск без всякой системы, сметая с книжных полок украшения, вытряхивая содержимое ящиков на пол… В одном из них оказалась коллекция нижнего белья и секс-игрушек, отороченные розовым мехом пластиковые наручники, гели, презервативы и вибраторы. Элена не искала ничего конкретного, просто в новом приступе бессилия громила спальню Мануэлы так, как будто избивала саму Мануэлу.

Когда она, наконец, села на кровать, рука сильно болела. Элена вытерла ее о постельное белье, но кровь продолжала течь. Тогда, оторвав лоскут от простыни, она перевязала рану. В глубине души ее даже радовало это кровотечение. Оно понижало жар.

– Ты действительно веришь, что тем самым спасешь Сарате? – спросил ее Рентеро.

– Откуда ты об этом знаешь?

– Клан пленных не берет.

Сколько времени прошло с тех пор, как она покинула квартиру Рентеро? Она не знала. Мозг наотрез отказывался вспоминать, что произошло после этих слов комиссара; такая пощечина окончательно вышибла ее из реальности. Единственная надежда, за которую она могла цепляться – надежда, что Сарате жив, – мгновенно испарилась. Она была наивной дурой, когда вообразила, что сумеет его спасти. Теперь она осталась одна, совершенно одна, жить дальше не имело смысла. Тогда зачем вести себя как прежняя Элена? Та Элена, которая любила Сарате, которая думала, что все еще может быть с ним счастлива, больше не существовала. В ней остались только злоба и желание наказать всех тех, кто украл у нее эту возможность.

Ее блуждающий взгляд на секунду задержался на тумбочке письменного стола, который она опрокинула. Между счетами и канцелярскими принадлежностями лежал маленький жесткий диск. В спальне Мануэлы компьютера не было, поэтому она вернулась в гостиную. Подключив к телевизору диск, Элена увидела на экране директорию с названными по датам файлами. Самая давняя из дат относилась к позапрошлому году. Все файлы были в видеоформате. Выбрав один из них наугад, Элена включила воспроизведение.