Книга Клан, страница 59 – Кармен Мола

– Еще раз ударишь, и я стреляю!

Блондин обернулся и попытался его обезоружить, но Сарате не пришлось даже стрелять: он просто стукнул его по лбу рукояткой пистолета. Голова незнакомца окрасилась кровью, и он выругался на непонятном языке, как показалось Анхелю – голландском. В это время девушка, далекая от того, чтобы испытывать благодарность к Сарате, бросилась к ногам блондина и обняла их, словно прося прощения. Он отшвырнул ее пинком. Анхель не мог больше терпеть и выстрелил в пол. Блондин несколько секунд пристально смотрел на Сарате, словно пытаясь хорошенько запомнить его лицо.

– В следующий раз будет по-другому.

Сарате произнес угрозу по-английски. Он заметил, что блондин его понял, но не выказал ни малейшего страха. Наклонившись, он поднял брошенный на пол жилет, и Анхелю сразу все стало ясно. На спине жилета он прочитал надпись: «ООН». Ошеломленный Сарате позволил незнакомцу уйти. Он подал женщине какую-то тряпку, и та обмотала ее вокруг тела. С виду ей было не больше двадцати лет.

– Тебе нужно сходить к врачу и залечить эти раны. Они могут воспалиться.

– Оставь меня в покое! Уходи!

Сарате не хотел осложнять свое положение криками этой женщины. Выстрел и так уже привлек слишком много внимания. Он отступил назад, показывая, что не собирается ей досаждать.

– Я ищу Мосеса Ка. Ты не знаешь, где его можно найти?

– Зачем тебе мой брат?

Сарате не успел ответить. Резкий удар в спину заставил его упасть на колени. Он попытался обернуться, но либериец замахнулся и ударил его палкой по голове. Анхель рухнул на грязный пол лачуги и скорчился от боли. Прижав руки к лицу, он почувствовал, что из носа льет кровь, и попытался определить, сломан он или нет. Либериец приготовился к новому удару, но Сарате навел на него пистолет. Либериец остановился. Ему было лет сорок, и хорошей физической формой похвастаться он не мог. Он отбросил палку, но страха перед пистолетом не выказал.

– Я Мосес Ка. Зачем я тебе понадобился?

– Мне нужно с тобой поговорить. Когда-то давно ты сопровождал испанского журналиста. Его звали Субигарай, помнишь такого?

– Хавьер Субигарай, конечно, помню. Он снова приехал?

– Нет, но я хочу, чтобы ты рассказал мне, что вы с ним делали. Субигарай писал репортаж об одном испанце по прозвищу Сипеени. Он же – Аркади Ортис.

Лицо Мосеса мгновенно помрачнело. Он отвернулся от Сарате и принялся помогать сестре. Анхель встал, не переставая целиться в либерийца.

– Мы из-за тебя кучу денег потеряли.

– Ты знал, что этот негодяй из ООН ее избивает?

Мосес впился в Сарате пристальным взглядом, и тот снова почувствовал себя неуютно. Он не имел ни малейшего представления о жизни в Уэст-Пойнте.

– Скажи, где я могу найти Аркади Ортиса, и я оставлю тебя в покое.

– Хочешь знать, где его найти? Это будет стоить тебе денег. Большущих денег.

Они разместили пять неопознанных трупов на секционных столах там же, в Центре донорских тел университета Комплутенсе, и Чаварриас остался, чтобы помочь Буэндиа. Оба судмедэксперта пришли к выводу, что все умершие – выходцы из Черной Африки, но на этом их схожесть не заканчивалась. Дожидаясь рентгеновских снимков, позволяющих точно определить биологический возраст человека, патологоанатомы сошлись на том, что на момент смерти им было от восемнадцати до двадцати трех лет, и у всех пятерых обнаружились шрамы, свидетельствующие о прижизненном хирургическом вмешательстве. У первого они располагались на животе, у остальных – пересекали грудную клетку.